Алонсо лихорадочно соображал. Момент был ответственный. Он прекрасно осознавал, что обязан остановить — если не всю группу безумцев, то хотя бы только Хуана. Обязан защитить от ужасных последствий этой затеи близких ему людей — дядю, тетю, кузенов. Обязан сделать это хотя бы ради того, чтобы уберечь собственную мать.
— Ты же мусульманин! — увещевал его Хуан. — Мы обязаны прийти на помощь нашим братьям! Думай, Алонсо! У нас возникли споры о том, что лучше: пробраться в Санта-Фе и отравить там всю воду или прокрасться в ставку короля и королевы и убить их.
«Как же воздействовать на него?!» — стучало в голове у Алонсо. Внезапно он явственно осознал, что спорить нельзя: Хуан закрыт для доводов рассудка, и прямые попытки отговорить его вызовут лишь противодействие. Сначала надо с ним согласиться и лишь потом, завоевав доверие брата, подтолкнуть его к отказу от этой затеи.
Алонсо заверил кузена в том, что мавры Гранады, несомненно, нуждаются в помощи, и обещал продумать наиболее эффективный метод борьбы с христианами, взяв с Хуана слово ничего не предпринимать до тех пор, пока они не поговорят еще раз.
Через день Хуан предложил ему прогуляться к реке. Было ясно, что теперь уклониться от разговора не удастся, однако Алонсо в какой-то мере подготовился к нему.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Хуан. — Я считаю, что лучше все же лишить Кастилию и Арагона их руководителей. Но не все со мной согласны.
— Хуан, — начал Алонсо, внимательно следя за тем, чтобы его интонация звучала как можно доверительнее, — дед Ибрагим близко знаком с одним весьма высокопоставленным сановником при дворе эмира, да продлит Аллах его годы, и тот однажды посвятил нас обоих в некую тайну.
Хуан не скрывал того, что это сообщение вызвало в нем жгучий интерес.
— И что это за тайна? — с жаром воскликнул он.
— Я не могу сказать, — замялся Алонсо. — Пойми, я поклялся не говорить.
— Тогда зачем ты мне об этом рассказываешь?! — Хуан в раздражении поднял с земли камень и бросил в реку. В том месте, где камень бултыхнулся в воду, по ней пошли круги.
— Потому что я думаю, что могу рассказать тебе, о чем говорил этот человек, не открывая его имени.
— Так говори же!
И Алонсо поведал Хуану историю, сочиненную накануне вечером.
— Как ты думаешь, почему уже несколько столетий христиане в Аль-Андалус побеждают, а правоверные терпят поражения? — спросил он и сам же быстро ответил на свой вопрос. — Потому что мы, мусульмане, — здесь Алонсо сделал небольшую паузу, чтобы до кузена дошло, что к последователям Мухаммеда он причисляет и себя, — раздроблены, а они, напротив, объединяются. Так вот, этот визирь… — он запнулся и тут же поспешил исправить свою, якобы случайную, оговорку, — этот высокопоставленный человек несколько лет назад был в Египте и говорил там с султаном мамлюков, надеясь заручиться его помощью против армии Фернандо. Султан пообещал, что Египет совместно с эмиратами Марокко и Османской империей предпримет массовое вторжение на Пиренеи.
У Хуана при этих словах в глазах зажегся огонь.
— Но страны ислама сделают это лишь в том случае, если будут уверены, что мавры и мориски по всей стране объединятся в борьбе против христиан. Понимаешь, Хуан! Не только в Гранаде! Повсюду! — Алонсо вкладывал в свой голос всю убедительность, на которую был способен. — Вернувшись в Аль-Андалус, человек эмира начал свою деятельность по объединению разрозненных группировок морисков в Кастилии и Арагоне. Но он не успел довести дело до конца, так как началась осада Гранады. Поэтому сейчас главная задача — сохранить как можно больше жизней наших людей. Гранада без массовой поддержки извне все равно падет. Надо, чтобы это произошло на самых мягких условиях. Пусть эмир Боабдил ведет переговоры с врагом, в результате чего, вместо массовой резни и обращения населения в рабство, как это было в Малаге, большинство жителей Гранады выживет. Выживет ради настоящей, победоносной битвы!
Хуан возражал, спорил, но не слишком убежденно, ведь он был уверен, что Алонсо на его стороне и что их разногласия касаются лишь вопросов тактики. В конце концов Алонсо убедил кузена в том, что на сегодняшний день необходимо делать все, чтобы не привлекать к себе внимания властей, — именно с целью уцелеть, переждать и подготовить будущее всеобщее восстание морисков против христиан по всей Кастилии, которое непременно поддержат страны, где реет знамя пророка.