Все трое гостей из Кордовы с интересом слушали этот рассказ, особенно Алонсо.
— А как же к проституткам относится церковь? — спросил он.
— Конечно, бичует их, поливает презрением и призывает покаяться. Но ничего не делает для того, чтобы прекратить это явление, ибо понимает, что без него нельзя. Что тогда будут делать студенты? Совращать замужних женщин? И что будут делать многие священники, включая прелатов и епископов? — При последних словах Велес понизил голос.
Алонсо поинтересовался, каково отношение к продажной любви со стороны самих горожан.
— Вы же знаете христиан. — Теперь хозяин гостиницы говорил почти шепотом. — Они всегда тянутся к тому, что сами же запрещают. Блудниц презирают, но обходиться без них не могут. Вот эти дамы и находят себе работу по всему городу. В наших банях, — его лицо опять обрело прежнее выражение заговорщика, — тоже есть несколько милых девушек. Если только пожелаете, они с удовольствием помогут вам смыть усталость с ваших чресел…
— Ну что ж, братья, — подал голос Энрике, лукаво улыбаясь. — Завтра встречаемся с доном Лукасом по поводу его шерсти, а потом погружаемся в сладкий грех разврата! Вы не возражаете?
— Я не возражаю. — Будущий мятежник Хуан теперь во всем вел себя, как обычный человек, то есть как его брат.
— А я не возражаю против того, чтобы вы это сделали без меня, — заявил Алонсо. — В Гранаде я не привык обращаться к женщинам, которыми пользуется каждый встречный. Там, как и в других краях ислама, если вы способны заплатить, вы можете пойти к настоящей утонченной куртизанке. Такие были в Древнем Риме, а потом в Византии. Возможно, мусульмане позаимствовали эту традицию у византийцев. Утонченная куртизанка весьма разборчива, она может и отказать. Чтобы наслаждаться ее обществом, вы должны войти в круг ее почитателей. Она начитанна, образованна, умеет вести интересный разговор, танцует, играет на музыкальных инструментах, всегда ухожена, изысканно одета. Многие поэты и знатные люди всю жизнь дружат с куртизанками, даже когда они перестают из-за возраста или обстоятельств делить с ними постель.
— И у тебя были такие женщины? — на сей раз уже с непритворным интересом спросил Хуан. Энрике и Велес тоже смотрели на Алонсо во все глаза.
— Я бывал у одной, — ответил Алонсо. — К сожалению, недолго.
Обыденность его тона не вязалась с ухмылками, усмешками и переглядываниями, которые обычно сопровождали в католическом мире любые мужские разговоры о радостях телесной любви. Но в Гранаде, где он вырос, не было этого двоякого отношения к близости полов. Впрочем, поправился Алонсо, пожалуй, некоторая неоднозначность все-таки присутствовала и там: мусульмане умудрялись свысока относиться к женщине, как к существу низшей категории, но восхищаться тем наслаждением, которое она способна подарить.
Так или иначе, в телесной любви никто не усматривал ничего греховного, и о ней вовсе не надо было говорить шепотом. В раю, обещанном исламом своим праведникам, их ожидают вечные утехи с гуриями, которые никогда не беременеют и способны бесконечно предаваться любви. Если так мыслится вознаграждение за благочестивую жизнь, то что в этом может быть низкого или постыдного?
Алонсо, несмотря на томление плоти, ставшее уже привычным за многие месяцы воздержания, определенно не желал давать выход этому давлению с помощью немытой, доступной всем желающим, дешевой бордельной блудницы — парии христианского мира, без которой, оказывается, не обходятся даже священники, несмотря на обет безбрачия.
Он задумался, вспоминая свой единственный вечер с Надией. Ее искушенность и внимательность позволили Алонсо избежать полного фиаско. Обычно он с неохотой вспоминал этот эпизод, но теперь воспоминание почему-то перестало казаться ему болезненным.
Служанка принесла заново наполненный вином кувшин, и Энрике потянулся к нему. Где-то на полпути его рука застыла, словно он колебался между доводами рассудка и желанием выпить еще. На мгновение он взглянул на Хуана, тот качнул головой, и Энрике, приняв молчаливый совет брата, не стал пить.
А что было бы, если бы он не посмотрел сейчас в сторону Хуана? Алонсо представил себе, как его жизнерадостный, толстощекий кузен берет кувшин и наливает себе вина в кубок. Как и при всех предыдущих попытках оказать таким образом воздействие на реальность, ничего не изменилось. Алонсо утешился тем, что в его сновидениях подобные опыты все чаще и чаще приводили к успеху. Когда-нибудь это произойдет и в реальности.