— У него в Толедо большая семья, к тому же он постоянно сопровождает королеву в ее передвижениях по стране. У нас ведь нет постоянной столицы, как, скажем, у французов. А жаль. Мне кажется, Саламанка вполне соответствовала бы этой роли. — Консуэло сделала жест рукой, как бы обводя открывающуюся перед ними величественную панораму города, реки и моста.
Они часто совершали в эти дни длинные пешие прогулки. Иногда разговаривали, иногда подолгу молчали.
— И все же дон Гутьерре иногда находит время выбраться и навестить меня. После некоторых уговоров с моей стороны он даже согласился участвовать в литературном кружке. Остальные догадываются о его особой роли в моей жизни, но ни о чем не спрашивают.
— Как он относится к тому, что ты близка с другими мужчинами? — спросил Алонсо.
— Он предоставляет мне полную свободу. Разумеется, когда сам находится далеко. Но в те дни, когда он здесь, я ни с кем больше не вижусь. Думаю, он заслужил такое внимание от меня.
— Мне все равно это непонятно! — Алонсо придержал ее локоть. — Взять, к примеру, меня. Умом я тоже понимаю, что ты свободная женщина, не связанная ни браком, ни принятыми в обществе представлениями. И мне очень нравится в тебе эта свобода! Но как только я представлю себе, что ты занимаешься с другим мужчиной тем же, чем ты занимаешься со мной, что ты точно так же ласкаешь его и изучаешь его потайные места, — голос Алонсо становился все громче, и Консуэло смотрела на него так, будто впервые видит, — у меня все внутри сжимается! Такое чувство, словно кто-то вставляет внутрь меня кол! Эта картина настолько невыносима, что я немедленно пытаюсь перевести внимание на что-нибудь другое! И это я — человек, который познакомился с тобой совсем недавно. А как же дон Гутьерре, вырвавший тебя из неволи и обеспечивший эту твою безбедную жизнь и свободу?! У него больше, чем у меня, оснований ожидать от тебя полной преданности. Как же он может быть равнодушен к тому, что ты бываешь близкой с другими?
— Алонсо! — огорченно воскликнула Консуэло. — При всей своей хваленой наблюдательности и знании людей я даже не подозревала, что ты способен на ревность!
— Я и сам этого не подозревал. Я становлюсь ревнивцем, когда думаю, что потеряю тебя.
— Это потому, что ты думаешь, что обладаешь мной. — Она была очень расстроена. — Ведь если не обладаешь, то и о потере не думаешь. Что же до дона Гутьерре, то здесь все объясняется очень просто. Он настолько старше меня, что годится мне в деды. По сути, он и относится ко мне как к внучке.
Чуть-чуть поколебавшись, Консуэло внесла уточнение в сказанное:
— Ну, почти как к внучке. О других мужчинах мы с ним просто не разговариваем. Конечно, он все понимает, но не задает лишних вопросов, а я, со своей стороны, не испытываю его на терпимость. Быть может, в глубине души ему неприятно, что я не жду его месяцами, как верная жена ждет возвращения моряка из плавания. Дон Гутьерре прекрасно осознает, что я не могу позволить себе зависеть только от него одного. Хотя бы потому, что его внимание и щедрость не могут быть отданы одной лишь мне, ведь у него большая семья. К тому же никто не знает, сколько он еще проживет. Он стар и постоянно находится в центре придворных интриг, что отнюдь не безопасно для жизни и здоровья. Я не могу отказаться от внимания других богатых покровителей.
Консуэло снова вернулась к теме ревности:
— Алонсо, если ты будешь страдать из-за того, что я не принадлежу тебе, мы не сможем стать друзьями. Подумай о том, что мы оба при этом теряем. Ведь нас объединяет не только страсть.
Он признавал ее правоту. Для Алонсо Консуэло была не только необыкновенной любовницей, но и крайне интересным, искрометным, образованным, непредсказуемым собеседником.
На лестнице ценностей Консуэло дружба занимала самую верхнюю ступень.
— Что именно означает для тебя это слово? — спросил однажды Алонсо, когда после очередной встречи литературного кружка гости разошлись и они остались наедине.
— Дружба, — стала перечислять Консуэло, — это когда люди радуются друг за друга, помогают друг другу, восхищаются друг другом. Они могут делать друг другу замечания и даже упреки, но только если причиной упреков является желание блага другому. Они никогда не пытаются друг другом обладать. Алонсо, это самое важное! Слово «никогда» означает, что, если такая мысль приходит кому-то из них в голову, он понимает, что отступил от дружбы, что в этот момент он не является другом. И тогда он должен для себя решить, чего он хочет — остаться другом или попытаться изменить характер отношений.
— И ты считаешь, что мы друзья?