Тем временем народ довольно принимал посылки. Раненого аккуратно погрузили в челнок. Японцы, в разгерметизированных шлемах с удивлением смотрели по сторонам. Один из них протянул руку в сторону и защебетал что-то на своем. Второй повернулся и они стали выкрикивать что-то. Я разобрал только одно слово, потому что они часто его повторяли — “эмиси!”. Они смотрели в сторону Деда, который мирно сидел на плацу у дальней стены и что-то вытачивал из деревяшки, не выпуская курительную трубку из губ. Кажется, он никогда с ней не расставался. Второй японец начал крутить на шлеме модуль экшн-камеры. Это вращающаяся вокруг своей оси, закрепленная на уровне виска, камера на тонком коротком кронштейне. Командир заметил это и в два прыжка подскочил к японцу. Он схватил торчащий, словно антенна, модуль камеры и с силой дернул. Человек в скафандре от неожиданности покачнулся, едва удержавшись на ногах. Командир бросил оторванный модуль на плац и сверху придавил ногой: “Сказал же, никаких съемок! Туристы, бл***!”.
Все обратили свои взоры на командира и незадачливых японцев. Я уж подумал, что будет скандал, но обошлось. Народ продолжил таскать туда-сюда ящики, изредка поглядывая на “туристов”. Один только Дед ни на секунду не отвлекался от процесса. За всем этим действом наблюдал новенький, который прилетел вместе со всеми. Он должен был заменить раненого. Высокий, статный, с хорошей выправкой. Он был молод, но по всему было видно, что это офицер, и явно с боевым прошлым. Взгляд его мне сразу не понравился, какой-то пафосный. Здесь такие надолго не задерживались.
-”Мы с Артёмом ходим парой, мы с Артёмом инженеры…” — командир посмотрел в нашу сторону. “Идите сюда. Берите ящик и ко мне в каюту его.”
Он стоял перед большим зеленым ящиком, уже успев взглянуть на его содержимое, и был явно доволен, успев позабыть о только что произошедшем инциденте с иностранцами. Тогда я еще не знал, что находится внутри ящика, и какие это сулит мне приключения. Ящик не был очень тяжелым, просто громоздкий и одному его нести не сподручно. Мы спустили его вниз в сопровождении командира. Тот открыл каюту, и мы поставили ящик внутри у стенки. На обратном пути мы встретили новенького офицера, который шел к лазарету. Он, как и все вновь прибывшие, обязан был пройти дополнительное обследование перед окончательным подписанием контракта. Пробыть минимум сутки на стационаре, сдать анализы и тесты на аллергические реакции. Только потом будет ясно, сможет ли он работать на этой планете или нет.
-Да как ты не понимаешь! — продолжил Артём недавний наш спор. Вот возьми хоть любое, самое захудалое племя каких-нибудь индейцев с Земли… да что там с Земли, с любой планеты!
-И что? — парировал я.
-Как что? Все во что-то да верят! Ну не может быть такого, чтобы у любого племени были хоть какие-то боги, а самого бога нет! Ну не бывает столько совпадений!”
-Ну… всё просто объясняется
-Да?! Ну-ка, ну-ка! — никак не успокаивался Артём.
-Да всё просто! Религия и само понятие бога, это всего-навсего наиболее понятное человеческому сознанию объяснение, на первый взгляд казалось бы необъяснимых вещей и явлений. С развитием науки это всё отсекается.
-Да не, бред какой-то! — не соглашался Артём.
Мы поднялись на плац. Фёдор, наш геолог, поднял свою усатую голову в панамке и на свет разглядывал коньяк, плескающийся в прозрачной бутылке. Прищурив один глаз, он довольно улыбался. У него всегда был коньяк, ему отправляли его с Земли. Иногда он угощал и нас, хоть я и не любил, но совсем без алкоголя жить и работать тут и так не весело.
Поднявшийся вслед за нами командир, увидев сию картину, крикнул: Фёдор!
Фёдор резко опустил бутылку. Смешно пытаясь спрятать её куда-то в подмышку: Я!
-Смотри мне! — предупредил его командир.
-Так точно! — геолог приложил руку к панамке. Не то, чтобы тут кто-то запивался. Честно говоря, я тут и пьяным-то особо никого не видел, и уж тем более речь не идет о каких-то эксцессах на фоне злоупотребления. Командир предупредил Фёдора скорее для порядка, да и настроение его было какое-то резко приподнятое, я давно его таким не видел. Он чаще был скорее хмур, чем весел, особенно ввиду последних событий на шахте. Но видимо что-то менялось в лучшую сторону. Через несколько часов должны ребята из шахты вернуться, там будет видно. А пока что их посылки дожидались в кают-компании.
Довольные японцы наблюдали за процессом пересыпания минерала с весов в ящик для транспортировки. Не думаю, что сумма сделки была прямо-таки ощутимой. Этого количества хватит разве что для каких-нибудь экспериментов. Тем не менее, они довольно улыбались, глаза их горели и они, судя по всему, тоже забыли про оторванный “усик” камеры. Я остановился понаблюдать за ними. Заметил, что они то и дело поглядывали на Деда. Тот сидел всё так же в дальнем конце плаца, у борта, и слушал ветер. Конечно, он слушал не просто ветер, а его игру в трубах из какого-то минерала. Трубы эти находились далеко, метрах в пятистах от базы. Это какая-то скала из песчаника или чего-то подобного. Ураганные ветры высекли в ней множественные продолговатые отверстия, отполировав изнутри. Когда ветер усиливался, то можно было услышать, как он играет в “трубах”. Или на них. Тут уж кому как удобнее. Лично мне доводилось слышать это только раз, когда я по технической надобности выглядывал на плац в сильный ветер, который сносил всё с его поверхности. Это был какой-то страшный вой. Дед сказал, что этот звук некрасивый, и слушать надо тогда, когда ветер только усиливается. Но кажется, что в такие моменты эти трубы никто, кроме Деда и не слышал.