Закончив замену батарей, я вернулся на плац. Там Дед и остальные стояли, прощаясь.
— До свиданья, командир! – сказал Дед.
— Бывай! – Сергей крепко пожал ему руку, — привезти чего?
— Так, а чего привезти? – Дед хрипло засмеялся, сощурившись, — того же, что и всегда вези…
— Понятно, — командир улыбнулся в ответ, — держись тут.
— Не пропаду, — ответил Дед, растянув последнюю букву.
— Рад был снова увидеться, — сказал Алексей, в свою очередь, пожимая крепкую руку эмиси.
— Рад был, да, — ответил тот, — живой это хорошо… за науку спасибо!
Я тоже пожал Деду руку. В этот момент почувствовал, что не хочу улетать, хочу остаться с ним. Но думаю, что другие меня не поймут, да и мне не мешает проверить свое здоровье, к тому же здесь нельзя долго находится. Я не дикий айн, который в любом лесу самый страшный зверь, и не биолог, который находит общий язык со зверями и каким-то образом разбирается в новых травах. Здесь мне долго не протянуть.
Но долгие проводы – лишние слёзы. Мы сели в челнок, пристегнулись, и уже через пару мгновений услышали легкий хлопок запустившихся двигателей, которые плавно поднимали нас в воздух. Всё выше и выше, оставляя далеко внизу базу, эти леса и реки, разломы в земле и пещеры, ядовитые и целебные растения. Там же остались и ящеры, которых Дед назвал «эмчиу», что означает «люди». В первый раз мне показалось это диким, но узнав о них чуть больше, и повстречавшись лицом к лицу, дикими мне стали казаться мы. Если бы существовала некая шкала гуманности, то какие места мы бы делили с ними?
Тем временем челнок ускорялся, выходя на орбиту. Нас прижало так, как не прижимало при виражах во время охоты на ящеров. Это абсолютно нормально — нужно достичь высокой скорости, чтобы справиться с притяжением. Как только покинем атмосферу – станет намного легче. Вскоре мы вышли на круг, догоняя корабль. Стерх установил связь с экипажем, так я узнал, что корабль, ожидающий нас на орбите, называется «Пегас». Под челноком был виден желтый купол атмосферы планеты, а над нами лишь черный космос, да отражение от светила на одном из спутников. Постепенно мы приближались к кораблю, но видеть это могли только на экранах. Скорость на орбите превысила две тысячи километров в час. Челнок летел туда, где был рассвет, где на орбите планеты то и дело мерцала точка, отражая лучи местной звезды. Постепенно точка становилась больше, мы набирали высоту и скорость. Это очень странное чувство, когда ты смотришь вниз, на поверхность планеты, то ощущаешь всю ту невероятную скорость, с которой двигается челнок, но когда твой взгляд устремляется в космос, или на медленно приближающийся корабль, к которому нужно пристыковаться, то скорость не чувствуется вовсе. Тем временем точка впереди становилась все больше и отражаемый от её поверхности свет всё ярче. Задав нужное направление, Стерх отключил тяговые двигатели, и включил трастеры в режиме заднего хода. Мы замедлялись, плавно подплывая к «Пегасу». Пилот нажал на кнопку и две струйки монотоплива беззвучно выстрелили в сторону противоположную движению, замедляя челнок еще сильнее. Скорость сближения составляла около двух метров в секунду, расстояние до цели около двухсот метров. Корабль неумолимо приближался. Когда до цели оставалось метров тридцать, Стерх снова нажал на кнопку запуска трастеров, челнок вновь распылил две струйки, которые тут же перешли из жидкого состояния в газообразное, навечно растворившись в черном космосе. Челнок остановился. Он просто замер на месте, как тогда показалось. Мне довелось наблюдать из кабины незабываемое зрелище. Смотришь из челнока на корабль, расстояние между которыми не сокращается, и они не движутся относительно друг друга, и кажется в этот момент, будто время остановились. Но внизу проносятся на огромной скорости реки, моря, горы и равнины планеты. Еще один запуск трастеров, но уже для сближения. Медленно приблизившись вплотную к «Пегасу» челнок выполнил стыковку. Следующая остановка – Церера.