Капсула продолжила движение и вскоре мы оказались в нужном модуле. Перевозчик пожелал мне хорошего дня. Я прошел внутрь клиники с улыбчивым и добродушным персоналом. Через пару часов моё обследование будет закончено.
***
Обследование не выявило серьезных проблем. Легкие более-менее в порядке, есть только незначительные осложнения с сердцем, к сожалению трудно диагностируемые. Оставалось еще достаточное количество времени на отдых, в связи с этим я решил посетить дальние модули, которые принадлежали «свободным авантюристам», то есть людям, не относящим себя к конкретному официальному единению, будь то Альянс, Совет, или отдельные страны. Этакая дикая территория.
Проехав на капсулах системы «Метафора» с вежливыми и опрятными перевозчиками внутри, я попал в буферную зону. Вызвал капсулу и стал ждать. Вскоре раздался жуткий скрип, затем стук и отворились двери. Внутри прибывшей капсулы с мерцающей лампой освещения стоял небритый человек в странной одежде. Правой рукой он держался за поручень на потолке, едва не вывалившись наружу, когда двери открылись.
— Добро пожаловать на «Харон», сынок! – крикнул мне человек, обнажив кривые желтые зубы и обдав перегаром, — заходи, не бойся!
Нехотя я зашел внутрь, двери с жутким скрипом закрылись.
— Куда едем? — спросил человек.
— У вас здесь есть бар? – ответил я вопросом на вопрос.
— У нас лучший бар на Церере! – заявил перевозчик, глянув на меня исподлобья, как будто мой вопрос его чем-то обидел, потом добавил, — есть бар, есть и базар!
Я сел на место пассажира, но не обнаружил ремней.
— Не ссы, доедем! — сказал перевозчик, увидев мой растерянный взгляд, — бог даст — еще и живыми!
Кабина рванула вперед, скрипя какими-то роликами. В ней было маленькое окошко, но трубы не были прозрачными, скорее они были изготовлены из листов какого-то металла. Я не был уверен, что труба вообще герметична. Нас постоянно трясло, пытаясь не свалится на пол я держался за сиденье. Перевозчик стоял напротив меня, демонстрируя свой оскал в тусклом свете мерцающей лампы. Одной рукой он держался за поручень на потолке, в другой руке держал бутылку, из которой то и дело отхлёбывал. Подняв голову, я встречался с его пристальным взглядом, от которого становилось не по себе. После встречи взглядами я опускал голову вниз, но от этого не становилось легче. Буквально не находил себе места. Человек переместил бутылку из правой руки в левую, не переставая держать ею поручень.
— Не ссы, говорю! — раздался его крик, заглушаемый скрежетом металла и гулом роликовых механизмов. Я молча кивнул.
— Как звать-то тебя? — спросил он, положив правую руку мне на плечо.
— Бинго, — выждав пару секунд нехотя ответил я.
Человек убрал руку с моего плеча, вытер ей свой рот, обрамленный щетиной, и крепко вдохнул носом, — а деньги-то есть у тебя, Бинго?
— Есть, наверное…, — мне не хотелось отвечать на этот вопрос. Наверняка у меня была какая-то сумма на балансе, но я не успел её проверить, а обследование в клинике осуществлялось по страховке.
— Наверное, — ухмыльнулся мой собеседник, — ну смотри, все не прогуляй… Бинго!
Я сидел, мечтая, чтобы быстрее закончилось это путешествие по металлическим трубам. Наконец раздался грохот, ознаменовавший наше прибытие. На пару секунд погас свет, но потом лампочка вновь замерцала.
— Чтоб тебя, — ругнулся перевозчик, не удержавшись за поручень. Он поднялся с пола, предварительно нашарив выпавшую из руки бутылку. Я не хотел терять ни секунды и подошел к противоположной двери, но не знал, как её открыть.
— Погоди-ка, дружок, — услышал я голос сзади. Обернулся, увидев, как он стоит, опершись левой рукой, с зажатой в ней бутылкой, в стенку. Правой рукой он шарил за пазухой, хитро прищурившись, — погоди-ка…
Сказать, что я испугался — ничего не сказать. Резким движением он вытащил из-за пазухи терминал оплаты, — десять кредитов за прогон, будь так любезен!
Облегченно вздохнув, я приложил большой палец к терминалу. Цвет на табло сменился с синего на зеленый.
— Вот теперь порядок! — довольно рыкнул перевозчик и икнул. Двери открылись, и я поспешил ретироваться.
В буферной зоне работал только один из осветительных приборов, поэтому помещение казалось очень темным. Где-то вдалеке по коридору разливалась непонятная музыка. На полу валялись бутылки и какой-то мусор, наверное, кто-то выбросил перед тем, как уехать отсюда, потому что далее по коридору было вполне себе чисто и у стены стояла большая урна. Рядом с урной был финансовый терминал — небольшой экран с камерой, стоящий на длинной тонкой ножке. Отличный момент, чтобы проверить своё финансовое положение перед посещением бара. Подойдя вплотную, я приложил большой палец к экрану и посмотрел в камеру. Камера считала биометрические данные с отпечатка сетчатки глаза, после чего цвет экрана сменился на зеленый, что свидетельствовало об успешной авторизации. Теперь я мог проверить баланс или перевести деньги другому лицу. Я выбрал «проверить баланс» и стал ждать. Связь здесь оставляла желать лучшего. Внимательно глядя на экран, я провел по нему ногтем. Мне показалось, что экран покрыт какой-то пленкой, не похожей на защитную. Она довольно плотная, и еще терминал как будто долго считывал мой отпечаток. Нет, я не говорю о том, как долго он будет проверять, чей именно это отпечаток. Я говорю о том, что терминал долго пытался его прочитать, понять, что это к нему прислонили, словно палец был грязным или отпечаток поврежденным. На тот момент я не придал этому значения, а зря.