Проехав около шести километров среди песка, камней и поваленных деревьев, мы остановились. На обочине, с левой стороны от дороги лежал экзоскелет. Внешний вид был ужасен. Сильный ветер с песком стёр краску с половины его поверхности, а внешние механизмы были забиты камнями. Припорошенный песком и пылью он лежал на правом боку. Рядом были какие-то следы, относительно свежие. Еще казалось, будто кто-то пытался его тащить, но не потянул такой вес. Пыль с поверхности экзоскелета местами была стерта. Мы не придали большого значения этому факту, или я один заметил это. А может просто показалось? Бронестекло с виду целое, но всё в пыли и царапинах, изнутри запотевшее. Фёдор пытался протереть стекло, но смог только смахнуть с него пыль. Открыть фонарь снаружи тоже не представлялось возможным. Его механизм устроен так, что заблокировать или разблокировать можно только изнутри. К тому же он был герметичным.
Первым нашелся механик, он достал инструменты, откинул песок с задней части экзоскелета и стал откручивать какую-то трубку. Закончив, он вытянул шток трубки из костюма и отогнул её в сторону.
— Этого мало! — недовольно посмотрел он на свою работу. — Тут только если под давлением воздух подавать, но это опасно, если он живой.
— В смысле “если”? Я тебе дам щас… — возмутился Фёдор, — думай давай.
Задумались все. Наконец, я прервал молчание:
— А что находиться за этой трубкой?
— Там клапан стоит — ответил механик.
— Насколько жесткий? Сколько атмосфер?
— Да какие атмосферы? Просто клапан, без фильтра. Фильтры все до него идут. За ним пустота.
— В смысле за ним вообще ничего нет? Там сразу пространство фонаря идёт?
— Ну да…
— Хм, тогда есть идея — я осмотрелся вокруг. Неподалеку лежала тоненькая длинная веточка. “Надеюсь, не ядовитая…” – мелькнула в голове мысль. Взял в руки ветку и стал протискивать во входное отверстие подачи кислорода. Тем временем механик отметил, что из трубки потихоньку выходит воздух, значит, давление в баллонах сохранялось, а это уже хорошая новость. Игорь всё это время мог хоть как-то дышать.
— И что ты хочешь? Клапан открыть? — поинтересовался Фёдор у меня, — Так отверстие маленькое, дышать он конечно сможет, но стекло запотело…
— Нет, у меня другая мысль — стал проталкивать ветку дальше. Она уперлась в фонарь изнутри, оставив тонкую полоску на стекле, стерев конденсат. Народ начал откровенно смеяться, а кто-то просто злился.
— Ты серьезно решил так стекло протереть? — раздался дружеский смех.
— Да нет же! — тут уже я начал злиться.
— Смотри, чтобы не обломилась! Клапан забьёт! — крикнул кто-то.
В тот момент, когда ветка достигла бронестекла, я перехватил её у входа и вытянул наружу, примерно наполовину. Половина ветки осталась внутри фонаря и я стал вращать её, пытаясь задеть голову Игоря. Вскоре я почувствовал, что ветка перестала поддаваться, а потом и вовсе с силой была втянута внутрь.
Щелкнули крепления фонаря. Игорь пытался открыть его, но тот упирался в землю.
— А ну, навались! — крикнул механик. Мы едва перевернули тяжёлый экзоскелет на спину. Фонарь откинулся в сторону и мы, наконец, увидели нашего незадачливого шахтёра. Вид у того был заспанный, лицо бледным. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух.
— Как же башка болит…
— Ты чё там, спал что ли?! — лицо Фёдора выражало явное удивление.
— А что еще делать? — недоумевал Игорь. — Шёл-шёл — упал. Встал, прошёл два метра, опять упал. Фонарь не откинешь, дышать-то в бурю нечем, а сколько та буря продлится — хрен его знает. Я подачу воздуха убавил, чтобы хватило на подольше и вырубился.
— Да как ты вообще не задохнулся? — спросил механик.
— Ну не задохнулся… но башка болит… — шахтёр взял паузу, — и тело всё затекло, пошевелиться не могу.
— Не, ну мы эту махину на платформу переть точно не будем! — геолог явно возмущался, — так что ты давай вылазь, поприседай тут, побегай… или не знаю что уж там. И заводи свой драндулет!
— Да щас вылезу… поспать не дали — Игорь стал выбираться из экзоскелета, кряхтя от боли в затекших мышцах.