– Во всяком случае, – сказал Макси, – глядя на этого негра, я пришел к выводу, что не люблю черномазых.
– Довольно скоропалительный вывод. – Никлин достал из шкафа пару пластиковых чашек. – А могу я тебя спросить, почему?
– Ну, они слишком вспыльчивы и раздражительны. Мы с ребятами просто стояли и глазели на этого парня, а он вдруг без всякого повода велел нам проваливать. – На лоснящемся лице Макси появилось выражение оскорбленной добродетели. – Разве нельзя просто стоять и смотреть на кого хочешь?
– И к чему идет наш мир? Именно это я всегда говорю.
Никлин разлил кофе по чашкам, взял свою и направился к окну мастерской. Отсюда было удобнее всего наблюдать за рекой, мостом и дорогой. За пределами широкого навеса беззвучно лился вертикальный поток солнечных лучей, с почти ощутимой силой барабанящих по обесцвеченному пейзажу.
В Оринджфилде никогда ничего не произойдет, и он, Джим Никлин, навеки обречен пребывать здесь! От этой мысли Джиму захотелось сесть на пол и расплакаться, как в детстве. Испуганно поймав себя на том, что нижняя губа у него начинает дрожать, Никлин глотнул кофе и сморщился, когда обжигающая жидкость устремилась в желудок.
Погруженный в свои меланхолические раздумья, Никлин уже несколько секунд смотрел на приближающийся голубой "Унимот" с откидным верхом. Он не сразу понял, что машина направляется прямиком к его дому. Вот она скрылась за рощицей свистящих деревьев, вновь появилась, повернула направо и резко остановилась перед пешеходным мостом. Мгновение спустя появился водитель. Сердце Никлина бешено заколотилось – он узнал в водителе женщину. Ту женщину!
Она уже больше не была Дамой В Черном, хотя ее наряд и не претерпел особых изменений – искристая блузка, обтягивающие брючки, туфельки на высоких каблуках и плоская шляпка. Доминирующим цветом в сегодняшнем наряде был нежный бледно-желтый оттенок. С интересом оглядываясь по сторонам. Дани направилась к мастерской. Двигалась она словно балерина, ставя одну ногу строго перед другой. При этом подчеркивался удивительно выразительный изгиб бедер, икр и лодыжек.
Никлин ощутил покалывание в бровях. Он прокручивал в голове возможные варианты. Вероятность того, что женщина собирается взять в его библиотеке книгу или отдать в починку миксер, была близка к нулю, а значит, это сугубо личный визит. Неужели она решила вернуться к тому, на чем они расстались прошлым вечером? "Но ведь вчера, собственно, и не произошло ничего особенного, – напомнил себе Никлин, – все это лишь плод моего воспаленного воображения".
Он поставил чашку, подмигнул на ходу Макси и вышел из мастерской. Заметив Никлина, Дани улыбнулась столь быстро и мимолетно, что эта улыбка вполне могла лишь привидеться Джиму. Чем ближе она подходила, тем суровее становилось выражение ее лица.
– Что с вами случилось вчера вечером? – резко спросила она, подойдя к Никлину вплотную.
– Я… – Джим совершенно растерялся. – Что вы имеете в виду?
– Джим, вы прекрасно знаете, что я имею в виду!
То, что она назвала его по имени, подбодрило и даже возбудило Никлина.
– Уверяю вас, Дани. Я не знаю, о чем вы говорите.
– Ну что же, мое имя вы, по крайней мере, помните, – сказала она, и взгляд ее немного смягчился. – Это уже кое-что, но так легко вы не отвертитесь, Джим Никлин. Почему вы не вернулись, чтобы встретиться со мной, как мы условились?
Никлин чувствовал, что волна бешеной радости захлестывает его и вот-вот лишит рассудка. Радость еще не охватила его целиком, но Джим был уже готов отдаться этому удивительно приятному чувству. Да, это была лишь первая часть его сна, сна, который вот-вот превратится в реальность. Осталось сделать последнюю маленькую проверку, которая окончательно снимет все сомнения. Никлину совершенно не хотелось попасть в унизительное положение и испытать горькое разочарование.
– Монтейну, должно быть, и впрямь очень нужны деньги, раз он отправил вас за парой орбов в такую даль, – сказал Никлин, лучезарно улыбаясь. –Так где ваш поднос?
– Это вовсе не смешно, Джим. – Глаза женщины смотрели на него серьезно. – Со мной никогда еще ничего подобного не происходило, а от ваших слов мне становится еще хуже. Может быть, вы и привыкли к подобным вещам, но я нет.
– Я вовсе не привык… Дани, но ведь вчера вечером мы действительно не сказали друг другу ничего определенного.