– Так вот он какой, космический корабль! – выдохнула Зинди. – Как красиво!
– Да, неплохо, – снисходительно согласился Никлин, скользя взглядом по сверкающей поверхности "Тары".
– А вот и Портал! Я просто сгораю от нетерпения, так хочется побыстрее взглянуть на звезды.
– О, ради них не стоит утруждать себя и переходить на бег. Ты не хочешь побывать внутри корабля?
– А это возможно? – Зинди в сильном возбуждении сжала Джиму руку.
– Разумеется!
Вновь ощутив жар тесно прижавшегося к нему молодого тела, Никлин спросил себя, осознает ли Зинди, что делает. Но после минутного раздумья решил, что Зинди прекрасно понимает, какое воздействие оказывают на здорового мужчину подобные прикосновения. Правда он в два раза старше, и это может создать определенные проблемы с пуританами Уайтами. Ничего, как-нибудь разберемся. При мысли, что, возможно, уже сегодня он переспит с этой золотоволосой женщиной-девочкой, в голове у Никлина застучало, кровь запульсировала по всему телу.
"Не следует торопить события. Пусть все идет своим чередом. Медленно, естественно и неизбежно".
– А можно зайти туда прямо сейчас? – нетерпеливо спросила Зинди.
– В любое время, когда ты захочешь…
Никлин умолк, заметив у центрального трапа машину с надписью ДКП. Рядом с машиной Скотт Хепворт разговаривал с троицей, весьма напоминающей комиссию Метаправительства. Хепворт оживленно жестикулировал и явно что-то доказывал. Вот он резко повернулся и двинулся вверх по трапу, остальные последовали за ним.
– Давай лучше подождем. Там сейчас многовато народу.
– Многовато? Даже для такого огромного корабля?
– Теперь, когда монтаж окончен, остался лишь один временный трап, тянущийся по всему кораблю. Кроме того, там, вероятно, сейчас не стесняются в выборе слов. Так что, побережем уши невинной девицы.
Зинди отступила в сторону, сдвинула на затылок шляпу и одарила Никлина восхитительной улыбкой:
– Кто сказал, что я невинна? Или тем более девица?
– Зинди, я сомневаюсь, что даже столь испорченная особа, как ты, готова выслушивать ругательства Скотта Хепворта.
– Почему бы и нет.
– Он слишком много пьет, он слишком много ест, он слишком много лжет, он проматывает деньги без счету, у него на уме одни лишь грязные мысли –одним еловом, он обладает всеми качествами, которыми должен обладать мой друг.
Зинди расхохоталась.
– Что тебе еще в нем нравится?
Воодушевленный ее реакцией и готовый хоть целый час кряду травить байки о Хепворте, Никлин начал описывать, как и почему физика вышвырнули из Университета Гарамонда.
– Любой идиот способен увидеть мир в песчинке, – заключил он свой рассказ, – но лишь Скотт Хепворт смог увидеть в куске металла иную Вселенную.
Зинди неожиданно посерьезнела.
– Так это именно он является вашим научным консультантом?
– У нас нет формальных должностей, но…
Да, можно сказать, что и так. В основном Скотт занимался двигателями.
На лице Зинди появилось насмешливое выражение, сделав ее еще больше похожей на того ребенка, которого знавал Никлин.
– Надеюсь, в двигателях он понимает больше, чем в физике.
– Что ты имеешь в виду?
– Джим, даже я знаю, что эксперимент с кобальтом-60 не доказывает, что Орбитсвиль стал частью антивселенной, где время течет вспять. Ты что-нибудь слышал о СРТ-теореме?
Никлин прищурился:
– О чем это?
– Значит, не слышал. Эта теорема утверждает, что если все принимает противоположное значение, то не существует способа обнаружить эту перемену. Она также утверждает, что твой друг напортачил в своем эксперименте.
– Но он клянется, что не допустил ошибок. Если верить его словам, он обнаружил неопровержимое доказательство Большого Скачка.
– О, Джим, это все бычий навоз!
Никлин улыбнулся, услышав любимое выражение Зинди. Он вспомнил о необычной для ее возраста способности верно схватывать самую суть вещей.
– Ты полагаешь, все эти разговоры о Большом Скачке – полная ерунда?
– Я не знаю, ерунда это или нет. Я говорю лишь о том, что никакие манипуляции ни с кобальтом-60, ни с каким другим изотопом не могут ничего доказать.
Никлин подумал, что под руководством человека, способного на столь грубые ошибки, велись работы по восстановлению звездолета. И, что еще хуже, этот человек совершенно не умел признавать свои ошибки. Вероятно, в этом крылась одна из причин непреклонности Объединенного Руководства в вопросе о выдаче разрешения на полет.