– В любом случае, все это весьма абстрактные рассуждения. – Джим пожал плечами. – Не хочешь взглянуть на отделяемую капсулу?
– Да, пожалуйста.
Когда они подошли поближе к черному озеру Портала, свежий утренний ветерок туго натянул тонкую ткань полотняного костюма девушки, сделав ее похожей на фривольные создания с рекламных объявлений. Никлин вдруг осознал, что все представители мужского пола не отрывают глаз от его спутницы. "Тут вам ничего не перепадет, ребята", – злорадно ухмыльнулся он.
– А должно быть и здорово летать на этой штуке! – воскликнула девушка.
Маленький корабль, подвешенный в рабочем положении под носовым отсеком "Тары", находился очень близко от края Портала, и можно было легко представить, как он устремляется вперед и ныряет в свою естественную среду.
– В наши дни отделяемая капсула сама по себе стоит целое состояние, –заметил Джим. – Если у Кори вдруг прорежется здравый смысл и он решит продать ее и забыть о своей безумной миссии, он станет очень состоятельным человеком.
– Ты не очень-то высокого мнения о нем, Джим?
– Он чокнутый.
И Никлин рассказал, как Монтейн повсюду возит тело своей жены, запакованное в металлический ящик, и беседует с ним.
Зинди недоверчиво посмотрела на него:
– И ты не почувствовал никакого запаха?
– Это правда, Зинди! Покойная миссис Монтейн в эту минуту находится вон там. – Он махнул рукой в сторону стоявшего неподалеку прицепа Монтейна. – Кори ночует в этой развалине вместо того, чтобы жить, как все остальные в отеле. А гроб использует в качестве чайного столика.
Зинди с улыбкой посмотрела на Джима.
– Это ведь одна из твоих историй, не так ли?
– Нет, не так! Я уже давно отказался от своих розыгрышей. Я совершенно точно излагаю факты, и если людям не нравятся мои слова, то это их проблемы, а не мои.
– Как к тебе относятся остальные?
– Все просто обожают меня. Особенно вон тот увалень. – Он кивнул в сторону неуклюжей фигуры Герла Кингсли, двигавшегося в их направлении со стороны "Первопроходца", скорее всего, с очередным туманным поручением Монтейна. – Хочешь верь, хочешь нет, но я спас ему жизнь.
Поравнявшись с ними, Кингсли замедлил шаг и улыбнулся Джиму своей жутковатой кривой усмешкой, оставшейся у него после памятного ранения на вилле Фугаччиа. Потом он перевел взгляд на Зинди.
– Думаю, ты ему понравилась, – прокомментировал Никлин. – И у меня язык не повернется осудить его за это.
Он попытался обнять девушку за талию, но Зинди ловко увернулась от его рук.
– И как же ты спас ему жизнь?
– Меткой стрельбой.
Джим рассказал ей историю, происшедшую на бескрайних просторах Альтамуры и ставшую уже бесконечно далекой. Он редко вспоминал события прошедших лет, и сейчас ему казалось, что он рассказывает о ком-то другом.
Когда он дошел до ее мрачноватого финала, даже для него самого эта история приобрела черты какого-то кошмарного сна.
– Если ты думаешь, что это еще одна из выдумок Джима Никлина, то уверяю тебя, здесь нет и слова лжи.
– Я тебе верю.
Взгляд Зинди не отрывался от его лица, ее глаза вглядывались в него со странным вниманием, будто пытались найти потерянную драгоценность. Внезапно Джим почувствовал себя очень неуютно под этим пристальным взглядом и указал на корабль:
– Надеюсь, Хепворт уже убрал оттуда свой зад.
– Я не так уж и жажду побывать внутри…
Зинди замолчала, ее внимание привлекла остановившаяся неподалеку от них машина. Откидной верх был опущен. В машине сидели Дани Фартинг и незнакомая Никлину молодая пара с двумя детьми. Наверное, новенькие.
Зинди нахмурилась:
– Это не…
– Ты не ошиблась, это Дани, – ответил Никлин, – недоступное богатство.
– А я и не думала, что у нее такой хороший вкус.
Зинди произнесла это оценивающе, внимательно разглядывая Дани.
Элегантный костюм переливчатого синего шелка, перехваченный широким поясом, маленькая шляпка. Девушка взмахнула рукой, когда Дани взглянула в их сторону. Никлин, припомнив неприязнь Зинди по отношению к Дани во время первой их встречи, удивленно посмотрел на нее.
– У Дани есть вкус, – согласился он. Ему не удалось избежать горьких ноток.
Дани что-то сказала своим подопечным и направилась к Зинди. При виде темных глаз под тяжелыми веками, алых губ и стройной фигуры, Никлина охватило привычное чувство – смесь ненависти и безрассудного, всепоглощающего желания. Три года эта женщина ускользала от него, демонстрируя такую непреклонность характера, которую не смогли сокрушить никакие хитроумные маневры. И эта непреклонность, как ни тяжело было признать, позволила ей одержать полную победу над ним.