– Ты сказал, что мой разум – это часть твоего разума?
– Не стоит задавать риторических вопросов, Джим. Ты знаешь, о чем я сказал.
– Но это важно для меня. Есть небольшие вопросы, которые не менее важны для меня, чем крупные. Например, я хотел бы знать, почему я не боюсь. Я оказался в сюрреалистическом кошмаре, я был свидетелем совершенно ужасных вещей…
– Эти ужасы выдумал ты сам.
– Хорошо, пускай так, но я нахожусь сейчас в месте, очень напоминающем картину Дали. Черная статуя величиной с гору…
Все Это жутко, так жутко, но я почему-то не боюсь, совершенно не боюсь. Почему?
– Ты сейчас находишься в мысленном пространстве, Джим. В данный момент ты являешься майндонным существом, а раз так, то ты невосприимчив к страхам, которым подвержены создания из плоти и крови.
– Я понимаю. Потому я и могу спокойно беседовать с разумным черным небоскребом.
– Нет никакой беседы, Джим. На какое-то время твой мозг стал частью моего мозга, объединился с ним. Ты должен взять из него все, что можешь, и делать с этим знанием все, что пожелаешь.
– Очень хорошо, но кто же тогда создал Орбитсвиль?
– Орбитсвиль придумали и сотворили существа, стоящие на гораздо более высокой ступени развития, чем человечество. Когда они непосредственно столкнулись с людьми, то назвались ультанами. Это имя столь же им подходит, как и любое другое.
– Но зачем ультаны создали Орбитсвиль?
– Они хотели изменить судьбу Вселенной. Кое-кто из людей уже понял –разум является составной частью материи. И не такой уж несущественной ее частью. В каком-то смысле эта часть даже более значима, чем гравитация. Именно сила притяжения разума замыкает Вселенную. Одна гравитация с этим не справилась бы.
– Я помню ту женщину… Жену Рика Ренарда. Она пыталась рассказать мне что-то подобное.
– Да, но ее больше интересовал побочный эффект – сохранение личности после физической смерти. Истинное значение частиц, известных под названием сапионов состоит в том, что они обладают силой притяжения. Без этой сапионно-гравитонной компоненты расширяющаяся Вселенная продолжала бы расширяться вечно. Один из твоих современников, обладающий поэтическим складом ума, сказал, что именно мыслитель в тиши своего кабинета возвращает самые далекие галактики из объятий ночи.
– Я не понимаю, какое это имеет отношение к Орбитсвилю.
– Историю Вселенной можно представить, если воспользоваться корявыми терминами, к которым столь склонны ваши ученые, в виде последовательности Больших Взрывов и Больших Сжатий. В момент каждого Большого Взрыва образуются две Вселенные – одна из обычной материи, движущаяся во времени вперед; другая – из антиматерии, движущаяся во времени назад. Обе Вселенные расширяются до своих предельных размеров, а затем начинается сжатие, и, в конце концов, когда стрелка часов проходит полный круг, они соединяются вновь, и все готово к новому Большому Взрыву. Ты, конечно, понимаешь, что термины "материя" и "антиматерия" чисто условны.
– Я не дурак, – обиделся Никлин.
– Тут есть свои сложности, вроде тахионной и антитахионной Вселенных. Я их сейчас касаться не стану.
– Очень мило. Продолжай.
– В момент последнего Большого Взрыва, который, по моим подсчетам, был восемнадцатым в этой Великой Последовательности, образовались две Вселенные, так же, как это происходило и прежде. Но их эволюция не пошла по проторенному пути. Возникла существенная асимметрия – по причинам, не вполне мне еще ясным, во Вселенной Второй Области не развилась разумная жизнь.
В таких обстоятельствах, без сапионного притяжения, Вселенная Второй Области была обречена разлетаться вечно, а без вклада ее материи природа очередного Большого Взрыва будет совершенно иной. И как следствие, нарушится цикл обновления мироздания.
Часть ультанов была недовольна подобной перспективой с философской точки зрения – и они предприняли шаги, чтобы исправить возникшую асимметрию.
– Они построили Орбитсвиль?
– Да.
– Он служил для сбора разума! Тогда это объясняет Большой Скачок, перемещение Орбитсвиля во Вселенную из антиматерии. Когда ультаны все подготовили, они попросту перенесли его!
– Ситуация была несколько сложнее. Другая часть ультанов, также по философским соображениям, выступила против какого-либо вмешательства в естественный ход событий. Но, в основном, ты прав.