Его продолжало преследовать ощущение своей бесполезности. Он почти безвылазно сидел дома, лишь изредка наведываясь на "Биссендорф", перестал смотреть передачи новостей.
Однажды утром, когда Гарамонд лежал в тяжелом забытье после вчерашней попойки, в его сон вторгся детский крик, отозвавшись кошмаром медленного падения Харальда Линдстрома. Гарамонд проснулся в поту и понял, что потерял бдительность. Элизабет! Эйлин, опередив его, уже стояла на коленях возле сына и прижимала его к груди. Мальчик, зарывшись лицом в ее халат, тихо всхлипывал.
– Что случилось? – Страх отступал, хотя сердце продолжало колотиться. – Проклятый проектор, – ответила Эйлин. – Показали одного из этих страшилищ. Я выключила.
Гарамонд посмотрел на проекционное поле стереовизора. В воздухе растворялось лицо преподавателя образовательной программы.
– Какое страшилище?
Кристофер поднял заплаканное лицо.
– Там был клоун.
– Клоун? Я же предупреждал, убавляй резкость, когда Крис садится смотреть передачу. Он ведь путает изображение с действительностью.
– Я убавила. Изображение было расплывчатым, просто его напугали эти твари.
Гарамонд недоуменно потер переносицу.
– Не пойму, с чего ребенку бояться клоунов? – Он присел перед мальчиком на колени. – В чем дело, сынок? Почему ты боишься?
– Я думал, клоун пришел меня убить.
– Что за странная мысль? Они еще никому не причиняли вреда.
Во взгляде мальчика читался укор. Он упрямо помотал головой.
– А те мертвые люди? Которых они заморозили?
Гарамонд вздрогнул.
– Как заморозили?
– Не сбивай его с толку своим напором, Вэнс, – вмешалась Эйлин. – Ты забыл, о чем вчера говорили в новостях?
– О чем? Я ничего не слышал!
– О мертвой планете, которая снаружи. Когда эти твари построили Линдстромленд, свет и тепло перестали достигать внешней планеты, там все замерзло.
– Твари? Какие твари?
– Туземцы, конечно. Клоуны.
– Вот тебе на! – улыбнулся Гарамонд. – Выходит, Орбитсвиль построили клоуны?
– Ну, не они сами, а их предки.
– Понимаю, понимаю. Значит, на внешней планете жили люди, которых злодеи заморозили насмерть?
– Диктор показывал фотографии. – В голосе Эйлин проскользнула упрямая интонация.
– Где же он их раздобыл?
– Должно быть, туда слетали на корабле.
– Дорогая, если у планеты была атмосфера и она промерзла насквозь, то все покрыл толстенный слой льда и затвердевших газов. Что там можно фотографировать, подумай сама?
– Не знаю, как им удалось, я говорю о том, что видела. Спроси у других, они скажут то же самое.
Вздохнув, Гарамонд подошел к видеофону и связался с "Биссендорфом". В фокусе стереопроектора возникла знакомая физиономия. Нейпир приветливо кивнул, и Гарамонд заговорил без предисловий:
– Клифф, мне нужны сведения о полетах кораблей в системе звезды Пенгелли. Кто-нибудь летал на внешнюю планету?
– Нет.
– Ты уверен, что туда не посылали экспедицию?
Нейпир опустил глаза к информационному терминалу.
– Уверен.
– Спасибо, Клифф, у меня все. – Гарамонд отключил связь, и очертания старпома растаяли в воздухе. – Вот видишь, Эйлин, против фактов не попрешь. Откуда же, по-твоему, взялись те снимки?
– Может быть, это были не совсем фотографии?
– Вот именно. Компьютерная реконструкция.
– Не все ли равно? Ведь на них…
– Тебе все равно? – Капитан зашелся смехом. Кто бы мог предположить, что между ним и его женой такая пропасть непонимания? Однако досады он не испытывал. Их отношения были просты и гармоничны и, как полагал Гарамонд, построены на более прочной основе, чем сходство взглядов или интересов. –Поверь, это в корне меняет ситуацию, – мягко, словно уговаривая ребенка, произнес он. – Вспомни, как было дело, и поймешь, что передача изменила твое отношение к клоунам. В давние времена телевидение умело здорово оболванивать людей. Только раньше образование считалось неотъемлемой частью воспитания, и действовать приходилось куда тоньше…
Сообразив, что сел на любимого конька и уже перешел на лекцию, Гарамонд замолчал. Эйлин заметно поскучнела. Большую часть информации о внешнем мире она получала в виде наглядных примеров, а у него не было учебника с картинками. Капитан почувствовал смутную печаль. Поняв, о чем он думает, Эйлин тронула его руку.