Капитан уснул.
Часа через два его разбудила безотчетная тревога. Прежде чем идти на капитанский мостик, Гарамонд решил связаться с Эйлин. Спустя минуту он уже смотрел на изображение жены, однако мигание янтарной сферы в углу подсказало, что компьютер прокручивает записанное послание.
– Надеюсь, ты позвонишь, Вэнс. Я знаю, этот полет будет недолгим, но мы с Крисом уже привыкли, что ты рядом, поэтому совсем раскисли. Время ползет, как улитка. Правда, на днях произошла одна неожиданность, ни за что не догадаешься, какая. – Стерео-Эйлин, улыбаясь, выждала паузу, давая Гарамонду время на размышление. – Мне позвонила президент! Да-да, сама Элизабет Линдстром. Она пригласила нас с сыном погостить в новом Линдстром-Центре…
– Нет! – вырвалось у Гарамонда.
– … Поняла, как мне одиноко, пока тебя нет, продолжала довольная Эйлин. – Но главное, она сказала, что для нее этот визит важнее, чем для нас. Хотя она не говорила прямо, мне показалось, что она тоскует без ребенка, ей хочется снова услышать детский смех. В общем, Вэнс, сейчас за нами пришлют машину, и, когда ты увидишь меня, мы уже будем утопать в роскоши Октагона. Не волнуйся, к твоему возвращению я снова приготовлю тебе любимое жаркое. Люблю тебя, целую, до встречи, милый.
Образ Эйлин растворился в облаке меркнущих звездочек. Гарамонд стоял, трясясь от страха и ярости.
– Тупица! Безмозглая идиотка, – прохрипел он исчезающим световым пятнышкам. – Почему ты всегда, всегда плюешь на мои слова?
Последняя стереотуманность беззвучно растаяла в воздухе.
Преодолев притяжение мертвой планеты, "торпеда" с образцами пыли и камней понеслась к родному "Биссендорфу". Солнце сияло всего в трех астрономических единицах, но ни лучика света не проникало сюда, в черное пространство, сквозь которое мчался автоматический зонд.
Он приблизился к кораблю, похожий на рыбу-лоцмана, бесшумной тенью скользящую возле кита, подошел к створу ворот стыковочной палубы и был принят на борт.
Как только на экране зажглось подтверждение герметизации корпуса, Гарамонд, с нетерпением ждавший этого момента, тотчас скомандовал "полный вперед". Корабль разгонялся по направлению к солнцу, и ускорение восстановило в обитаемых отсеках среднего цилиндра силу тяжести близкую к нормальной.
Ощущение твердой опоры под ногами помогло Гарамонду справиться с собой. Если Лиз строит козни против его семьи, убеждал он себя, то выберет для воплощения коварных замыслов любое другое место, а не хрустальные аркады своей новой резиденции. Кроме того, ей было известно, что через несколько дней Гарамонд вернется с черной планеты в ореоле еще большей славы.
Сменилось несколько вахт, и чем больше заполнялись обзорные экраны непроницаемым мраком, тем менее обоснованной казалась капитану охватившая его паника.
"Биссендорф" миновал точку перегиба и второй день летел с отрицательным ускорением, когда в обоих магнитных генераторах одновременно прозвучали два взрыва. Корабль лишился системы торможения и вскоре должен был на всем ходу врезаться в неуязвимую наружную оболочку Орбитсвиля.
Глава 12
– Самое сильное повреждение по правому борту, – докладывал старший помощник на чрезвычайном собрании командного состава. – Пробиты корпус и герметичная переборка двести третьего отсека на палубе С. Перепад давления привел в действие аварийную систему герметизации. Перекрыт весь участок между сто девяностым и двести десятым отсеками. В момент взрыва там находились пятеро техников, все погибли.
О'Хейган поднял седую голову.
– При взрыве или из-за разгерметизации?
– Установить невозможно. Тела выбросило наружу.
О'Хейган сделал пометку в блокноте.
– Пятеро пропавших. Предположительно, погибли.
Нейпир смерил его неприязненным взглядом.
– Может, вам известно, как повернуть корабль, чтобы найти их? Тогда самое время поделиться с нами своими соображениями.
– Я попросил бы…
– Джентльмены! – Гарамонд резко, насколько позволяла почти полная невесомость, хлопнул ладонью по столу. – Нужно ли напоминать, что всем нам грозит гибель? Не будем тратить время на перебранку.
О'Хейган ответил ему жалкой улыбкой.
– У нас на перебранку восемь часов, капитан. Больше делать все равно нечего.
– Я собрал вас именно для того, чтобы решить, как нам поступить дальше.
– Воля ваша. – Научный руководитель экспедиции пожал плечами и смиренно развел руками.
Гарамонд с невольным уважением подумал о старике, который остался верным себе до конца. Ему не изменили ни обычная сварливость, ни педантизм, не говоря о твердой убежденности в собственной правоте. Похоже, О'Хейган собирается до последней минуты вести свои записи.