– Возьмите кого-нибудь в помощники.
– Уже взял Шелли и Паскаля. Думаю отправиться ненадолго в город.
– Можете не торопиться. Возвращайтесь, когда сочтете нужным, –небрежно ответил Гарамонд.
О'Хейган пытливо посмотрел на него.
– Ладно, Вэнс. Еще мне не терпится поближе изучить их технику, взглянуть на какие-нибудь мастерские.
– Превосходно, Деннис, желаю удачи.
Отвязавшись от О'Хейгана, Гарамонд осмотрелся, увидел оранжевое пятно возле одного из самолетов и зашагал к Дениз Серра. Заметив, что она беседовала с женщинами из других экипажей, он заколебался, хотел было обернуть в сторону, но Дениз помахала ему рукой, прося подождать. Умница, приветливая, обаятельная и желанная. Его идеал.
Девушка оглянулась, нахмурилась, увидев посторонних, и кивнула в сторону безлюдного участка луга с нетронутой травой. Гарамонду было приятно, что она разделяет его желание уединиться.
– Безмерно рад видеть тебя снова.
– Я тоже рада, Вэнс. Как твои дела?
– Лучше. Я словно заново рождаюсь на свет.
– Поздравляю. А я сейчас присутствовала на учредительном собрании женской лиги Орбитсвиля. Мужчин решили не приглашать. Пусть будет немножко таинственно, как в монашеском ордене.
– О-о, продолжайте, сестра Дениз.
Она улыбнулась, потом опять посерьезнела.
– Вэнс, мы проголосовали за прекращение перелета.
– Единогласно?
– Да. Пять самолетов рано или поздно сломаются, а мы уже вряд ли найдем подходящее место для жилья. Эти гудящие туземцы на вид дружелюбны, мы сможем изучать их, вот и полезное занятие на первое время. Не считая продолжения человеческого рода.
– А сколько мужчин хотят остаться?
– Мне очень жаль, Вэнс, но таких большинство.
– Не стоит сожалеть. При создавшемся положении это вполне логично.
– Но ведь у тебя останется только два самолета.
– Ничего страшного, – сказал Гарамонд, думая, когда же он наконец перестанет играть роль мученика и сообщит Дениз, что уже пришел к соглашению с самим собой.
Она взяла его за руку.
– Я же знаю, ты разочарован.
– Спасибо, Дениз. Благодаря тебе я взглянул на многие вещи по-новому. Она немедленно убрала руку, и Гарамонд опять почувствовал неловкость.
Он смотрел на нее внимательно и выжидающе.
– Разве Клифф не сказал тебе, что я жду ребенка? Его ребенка.
Лицо Гарамонда осталось бесстрастным.
– В этом не было необходимости.
– Значит, не говорил. Ну, погоди, доберусь я до этого здорового…
– Я же не совсем слеп, Дениз, – капитан заставил себя улыбнуться, – и все понял, увидев вас сегодня утром. Только еще не успел поздравить.
– Спасибо, Вэнс. В этой глухомани нам понадобится надежный крестный отец.
– Боюсь, к нужному моменту я буду уже далеко.
– О-о! – Дениз растерянно отвернулась. – А я подумала…
– Что я сдамся? Нет. Не все еще потеряно, ведь в ответе компьютера, сама знаешь, не содержалось категорического утверждения, будто двумя самолетами невозможно достичь Бичхэд-Сити. Дело упирается в простое везение или невезение, не правда ли?
– Смахивает на русскую рулетку.
– Ладно, Дениз, поговорим об этом в другой раз.
Гарамонд отвернулся, но она схватила его за локоть.
– Прости, мне не следовало так говорить.
Он взял ее ладонь и пожал, снимая со своей руки.
– Я действительно рад за вас с Клиффом. А сейчас извини, у меня уйма дел.
Несколько часов капитан прикидывал, как уместить нужные вещи в двух оставшихся самолетах. Наступила мгновенная темнота, но он, включив свет, продолжал сосредоточенно работать. Ветерок доносил из лагеря звуки пирушки, однако капитан не обращал на них внимания, считая и пересчитывая десятки вариантов распределения нагрузки, стараясь наиболее оптимально использовать полезное пространство фюзеляжей.
На борт поднялся О'Хейган и протиснулся к застеленному старыми картами столу.
– Я только теперь осознал, насколько привык полагаться на компьютеры, – посетовал капитан.
О'Хейган нетерпеливо тряхнул головой.
– А я провел самый удивительный день в моей жизни. Чтобы прийти в себя, мне, пожалуй, необходимо выпить. Поделитесь своими запасами. –Ученый плюхнулся на стул, не дожидаясь, пока Гарамонд достанет пластмассовую бутылку, потом осторожно глотнул прямо из горлышка. – Время не меняет эту отраву.
– Зато меняет человека, который ее изготовил.