– Я его задержал, Джим. Мы в магазине телевизоров, сотый квартал. Без лишнего шума, все тихо-спокойно. Подгони автомобиль к черному ходу. Скажи своим людям, чтобы не входили, пока я не подам знак.
– Что с бомбой? – быстро спросил Мэллор.
– Ее необходимо разрядить.
– Гарри, ты не собираешься делать глупости? Обезвредить TL-37 невозможно.
“Возможно. Есть один способ", – подумал Даллен, вслух же прошептал:
– Какие-то помехи, Джим. Ты меня слышишь?
Он двинул челюстью, и приемник отключился. Оставляя неровную полосу на пыльном полу, Даллен втащил пленника в комнату, служившую когда-то кабинетом, прислонил к стене, вытащил из его кармана бумажник и просмотрел содержимое.
– Дерек Х.Бомон. Тебе следовало сидеть у себя дома в Корделе, Дерек. – А вам… – Губы Бомона кривились, преодолевая онемение. – Вам следует катиться к…
– Заткнись, – оборвал его Даллен. – Тебе лучше помолчать, если не хочешь лишиться передних зубов.
Он впервые внимательно рассмотрел задержанного, и с облегчением убедился, что парень очень ему не нравится. Некоторые террористы с виду были вполне милыми ребятами, поэтому он легко мог вообразить его собственным сыном, но этот отталкивал своим высокомерием и явной тупостью. С бледного, отечного лица смотрели серые водянистые глаза. Обвисшие усы скорее обезличивали, чем придавали индивидуальность.
"У них у всех усы, как у Сапаты. А может, это одни и те же усы, которые они просто одалживают друг другу".
– Лучше не трогай меня, – прохрипел Бомон.
– Я очень чистоплотен. – Даллен осторожно достал из кармана цилиндрик. – Скольких ты надеялся угробить этой штукой?
– Из нас двоих убийца ты, Гарри Даллен.
– Ты меня знаешь?
– Тебя все знают. – Усатый говорил как сквозь вату, связки еще не пришли в норму после временного паралича. – Скоро ты…
– Тогда ты должен знать, что я не люблю шутить. Ты, сопляк, сейчас назовешь мне комбинацию. – Даллен провел ногтем по шести кольцам с цифрами.
Бомон скривился, пытаясь изобразить презрительную усмешку.
– Какого черта я стану помогать тебе?
– Мне казалось, это очевидно, – благожелательно ответил Даллен. – Ведь тебе придется посидеть на этой штуке. Сколько ты выдержишь? Десять минут? Пятнадцать?
– Меня не запугаешь, Даллен. Если бомба взорвется, тебе тоже не уйти. – Разве? – На мгновение Гарри представил себе последствия взрыва в многолюдном Выставочном Центре. Остатки гуманности сразу улетучились. –Если ты надеешься на рекламу, то советую о ней забыть. Думаешь, я зря корячился, тащил тебя сюда? Нескольких стен и воздушной прослойки вполне достаточно для того, чтобы взрыв не затронул ничего за пределами этого здания. Грохот, конечно, будет изрядный, все испугаются, но, узнав, что взорвалась старая газовая магистраль, быстро успокоятся. Никто никогда о тебе не услышит, приятель. От тебя станется лишь куча крысиного помета.
– Ты ублюдок, Даллен. Ты грязный…
Террорист замолчал, и в его глазах появилось напряжение. Он попытался пошевелиться, но, несмотря на все его усилия, конечности остались неподвижными.
– Я все сказал. Даже больше, чем надо. – Даллен присел на корточки, поднес бомбу к лицу Бомона. – Комбинацию, Дерек.
– Я…
Я не знаю.
– В таком случае ничем не могу тебе помочь. – В голове мелькнуло: вдруг Бомон и впрямь не лжет? Но он решительно отогнал эту мысль. – Сейчас я тебя покину, а то, не дай Бог, взорвется раньше. Не вешай нос, я мысленно с тобой.
Смертельная бледность разлилась по лицу Бомона, наполнив его потусторонним свечением.
– Мы распнем тебя, Даллен… Тебя, твою жену и твоего ребенка… Ты будешь смотреть на них… Обещаю тебе… Все уже готово…
– Ты умеешь подыскать нужные слова. – Даллен говорил спокойно, но в груди у него все клокотало. – Мне больше не нужен шифр. Сохрани его при себе, пусть тебя утешит сознание исполненного долга.
Он аккуратно установил цилиндр между ног Бомона и, полюбовавшись на подобие серебристого фаллоса, вышел из комнаты.
"Все неправильно, – обвинял он себя, прижавшись к противоположной стороне стенки, к которой прислонил Бомона. Он несколько раз глубоко вздохнул, подавляя подкатывающую тошноту. – Я должен был выбросить эту чертову бомбу, вытащить наружу Бомона и эвакуировать людей. Но теперь поздно, слишком поздно. После того, как он упомянул Кону и Мики…”
Даллен вытащил из кармана трубку, набил ее черно-желтыми хлопьями, сжал зубами мундштук, но курить вдруг расхотелось. Показалось чудовищным так нелепо растрачивать последние минуты.