– Уже уходите? – насмешливо спросил Ренард. – А я решил, что такой поклонник искусства должен остаться здесь навсегда. Чем ты насолила молодому человеку, Сильвия?
– Спасибо за помощь. – Она вежливо улыбнулась Даллену. – Коробки довольно тяжелые.
– Пустяки. Если позволите, я пойду. У меня назначена встреча в городе.
Даллен вышел на улицу. Он собирался вернуться пешком, но Ренард догнал его и через минуту они уже катили по аллее. Мир выглядел другим, словно они вышли на солнечный свет из сумрачного бара. Даллен никак не мог уловить, что же произошло. Наверное, все дело в восприятии случившегося. Он никогда не встречал женщины, подобной Сильвии Лондон, поэтому из-за своей неопытности или мужского тщеславия мог неверно понять ее. А может, во всем виновато долгое воздержание? Когда он рассказал Рою Пиччано о том, что Кона часто занимается онанизмом, доктор предложил ему возобновить физическую близость, но Даллену эта идея показалась отвратительной…
– Неплохое получилось развлечение, – сказал Ренард. – Что между вами произошло?
– В каком смысле?
– Вы оба вышли из студии как пара манекенов, – весело пояснил Рик. –Ты к ней приставал?
Даллен задохнулся от негодования.
– Не надо обижаться, старина. Два года назад ее старик отправился помирать на Большой О, и Сильвия живет одна. Это преступная расточительность, но в качестве компенсации она придумала себе отличную игру. Музыкальное брачное ложе новой модели. Несколько неуклюжее название, я его только что придумал. Стоит музыке стихнуть, под музыкой я, разумеется, понимаю эмфиземный хрип Карала, и возникнет страшная свалка. Сильвия стремится по возможности расширить круг претендентов. Победителем, конечно, буду я, хотя она, бедняжка, не хочет себе в этом признаться. Я полагаю, иллюзия выбора разнообразит ее жизнь.
И тон, и суть монолога взбесили Даллена, но новая информация погасила гнев.
– Я не догадался, что Карал живет на Орбитсвиле.
Ренард кивнул.
– Неподалеку от Порт-Нейпира. Он появляется на вечеринках Сильвии только в виде голоморфного призрака. Лично я нахожу это несколько безвкусным.
– Вы такая чувствительная натура, Рик.
– Экий ты колючий, Гарри!
– А что с его эмфиземой?
– Убивает. Медленно, но неуклонно. Я слышал, он уже едва передвигается по комнате.
– Но… – Даллен был окончательно сбит с толку. – Зачем?!
– Зачем он позволяет себе умирать от вполне излечимой болезни? Почему не остался здесь или не взял Сильвию с собой на Большой О? Очевидно, у нее не хватило времени оседлать своего второго излюбленного конька, иначе ты бы уже все узнал… Думаю, это произвело бы на тебя впечатление…
Не меньше, чем…
Гм…
Даллен потерял терпение.
– Забудьте мой вопрос.
– Все это – части Великого Эксперимента, старина! – Ренард громко рассмеялся, а Даллен насторожился, ожидая очередного подвоха. – Неужели ты никогда не слышал, что будешь жить вечно?
– О чем-то таком проповедовал Некто из Назарета.
– Религия тут ни при чем, Гарри. Старик Карал вообще противник религии и всякой мистики. Он основал фонд "Анима Мунди". С конкретной целью…
– Гарри? Ты меня слышишь? – раздался вдруг голос. – Это Джим Мэллор. – Слушаю тебя, – почти беззвучно пробормотал Даллен, немало удивленный решением заместителя связаться с ним после нескольких недель молчания. – Что-нибудь случилось?
– Плохие новости, Гарри. Бомон бежал.
– Бежал?! – Даллен почувствовал, как на плечи наваливается тяжесть прежних забот. – Ну, так поймайте его.
– Слишком поздно! – В голосе Мэллора слышалась ярость. – Побег случился три дня назад, а Лэшбрук сообщил мне только сейчас. Бомон наверняка давно в Корделе.
Даллен прикрыл глаза.
– Значит, я поеду в Кордель, – вслух произнес он.
– Что с тобой? – раздался оглушительный голос Ренарда с соседнего кресла. – Болтаешь сам с собой?
Даллен жестом заставил его замолчать.
– Подготовь самолет, Джим. Я буду у тебя через несколько минут.
– Но…
– Я сказал: через несколько минут, Джим.
Натренированным движением челюсти Даллен выключил передатчик и попытался расслабиться. Он ощущал приятный холодок предвкушения, к нему возвращалась утраченная иллюзия смысла жизни.
Глава 7
Долина представляла собой узкую полосу, длиной почти в километр, с которой сняли почву и горные породы, обнажив материал оболочки. Илом не отражал света, поэтому ночью темная полоса казалась холодным черным озером. Домики исследователей, прилепившиеся к поверхности илема, выглядели небольшой флотилией судов, между которыми протянулись кабели питания и связи.