Крестьяне вервей и весей также становились частными собственниками участка, который они обрабатывают. Общинные земли упразднялись, вскоре останутся земли только частные и государственные. При этом крестьяне обязаны платить налог государству — 1/3 урожая — в натуральном или денежном выражении.
В ранее не тронутых, целинных землях Южной Руси также будет разрешаться брать участки для обработки земли в частную собственность с согласия уездных властей.
Эти законы вынуждали всю земельную аристократию или приобретать не православных рабов, или переходить на селе к капиталистическим отношениям — нанимать за отдельную плату батраков и/или сдавать свою землю в пользование частным арендаторам.
На Смоленской Руси этот процесс проистекал уже на протяжении трёх лет. На первых порах он был смягчён притоком огромного количества дармовых рабов из Прибалтийских земель. Но бесплатный рабский труд не оказался панацеей — быстро разобравшись, что к чему, прибалты без каких бы то ни было понуканий, целыми селениями стали креститься в православие. Процесс принял лавинообразный масштаб и уже к нынешнему году на Смоленской Руси бесплатный рабский труд фактически полностью исчез. Причём исчез он не только в исконно русских землях, но и чужеродные новые прибалтийские области стремительно переходили в православие. Надеюсь, что очень скоро подобные процессы повторяться и в мусульманской Булгарии.
Смоленские бояре были вынуждены на это как — то реагировать, компенсируя свои финансовые потери. К этому моменту в государстве уже сложились и развились выгодные альтернативы русскому бунту, бессмысленному и беспощадному. Помимо найма работников и сдачи земель в аренду появились и другие варианты.
Во — первых, в боярских вотчинах стали быстро развиваться промышленные отрасли, прежде всего перерабатывающие с/х сырьё (производство полотна, пеньки, масла, мукомольное производство и т. д.). Благо, что смоленская промышленность могла предложить сельхозпроизводителям самые современные машины и оборудование для этих целей, в том числе и по низкопроцентным кредитам.
Во — вторых, у «тружеников села» перед глазами был пример государственных земель, где не только утвердились многополье и плодосменная система, но и свою наглядную эффективность продемонстрировали хозяйства, работающие на базе коллективной собственности (совхозы). Совхозы, как это не смешно звучит, уже сейчас превратились в эффективные капиталистические предприятия, развивающие товарное, ориентированные на экспорт и продажу в городе торговые земледелие, огородничество, садоводство и, конечно же, животноводство.
В — третьих, многие из бояр вообще разрывали все свои связи с сельскохозяйственным производством, вкладывая свои капиталы в более доходные городскую промышленность и торговлю.
В — четвёртых, у них всегда оставался вариант перейти в хорошо оплачиваемую категорию служилых или ратных людей.
Поэтому патриархальному, всё ещё живущему по дедовским заветам и отсталым сельским технологиям боярству южно — русских княжеств, от внедрения в правоприменительную практику «НРП» сразу же сделалось плохо. От немедленного бунта спасло только то обстоятельство, что это самое боярство оказалось хорошо прореженным в недавних боях. К тому же альтернатив хозяйственного развития и вложения капиталов у южных бояр было заметно меньше, чем у их северных собратьев. Пока всё дело здесь ограничивалось переводом землепашцев на арендные отношения. Эти недавно присоединённые южные области, с точки зрения развития промышленности, торговли, кредита, спроса и предложения, естественной сейчас серьёзно отставали от северных областей. Да и сами бояре здесь были всё ещё несколько иного склада ума, поскольку жили в регионе, где ещё не началась «промышленная революция» со всеми её сопутствующими явлениями. Сложившаяся ситуация до боли напоминала Гражданскую войну в США между патриархальным, отсталым, рабовладельческим Югом и капиталистическим, промышленно развитым Севером. Нация вроде бы одна, но мировоззрения у людей несколько разные. Но у нас, слава Богу, не всё так запущено, как было у янки с конфедератами, через несколько лет ситуация должна выровняться.
Правовая, финансово — экономическая и денежная системы Смоленской Руси сами по себе, просто в виду своей прогрессивности, должны способствовать стремительному слиянию вновь присоединённых земель в единое политическое, правовое и экономическое пространство, что очень скоро нивелирует все наблюдаемые на данный момент местные различия.