— Хорошо, хоть китайцы со своими камнемётными машинами сейчас с нами, а смоленских урусов мы ещё накажем … смертью! Радуйся, джихангир, эти западные урусы сами сюда пришли за своей смертью. Их здесь всех перебьём, а потом можно будет Измилинскс голыми руками брать, говорят, что это самый большой и богатый город урусов!
Заметив, что Бату — хан услышав слова своего наставника стал успокаиваться, Судубей осведомился у находящегося рядом темника Бурундая:
— Что происходит в городе?
— «Средний» («Ветчаной») город» с «Город Мономаха» (детинец) всё ещё держатся, ворваться в них не удаётся. В «Новом городе» на его узких улицах, загороженными брёвнами, санями и прочим подручным хламом с урусами идут тяжёлые бои.
— Весь Уладмур целиком за сегодня мы не успеем взять, а завтра сюда уже может подойти Улайтимур. Уставшими от штурма войсками воевать против него никак нельзя. — Задумавшись, тихо говорил Судубей — багатур. — Поэтому, как только овладеем «Новым городом» направляем наших посланцев к «Городу Мономаха», предложим им сдаться! Горожан можно попытаться улестить, вряд ли они знают о приближении сюда войск смоленского кагана.
— Дадим бой Улайтимуру — шайтану! А захваченный им наш обоз мы вскоре вернём, останемся ещё и с немалым прибытком! — бодрясь, пытаясь держать хорошую мину при плохой игре, проговорил, наконец, начавший приходить в себя Бату — хан. — Немедля собираем всех чингизидов, нойнов, темников на военный совет! Гуюк — хану пока ни о чём не сообщайте, пусть наконец — то доведёт начатое дело до конца и возьмёт этот «Новый город» мангусов!
Весь конечный отрезок зимника до Залесской столицы был залит кровью и усеян трупами. То тут, то там, по обоим берегам Клязьмы, на глаза попадались спалённые сёла и деревни. Немногие из выживших, возвращались из лесных заимок, хоронили павших односельчан, пребывая в полной растерянности. Селяне, видя идущие по следу монголам русские войска, просто не верили своим глазам. Мы пользовались случаем и из знавших местность охотников набирались проводники, их определяли в передовые дозоры.
Весь лишний багаж из обоза был оставлен в укреплённом полевом лагере, а освободившиеся от лишней поклажи сани и повозки на полозьях, сбитые из специальных щитов, теперь превратились в лёгкий и подвижный гуляй — город. Сам лагерь остался под охраной посошно — городовых частей, которые к тому же, немедля, приступили к сооружению засек для полного перекрытия этого наезженного пути на Владимир. Да и к тому же в лагерь ещё больше суток будут подходить арьергардные «волоколамские» 1–й и 2–й корпуса Клоча и Малка.
Двигался авангард крайне медленно, тщательно исследуя местность. Разъезды монголов попадались регулярно, но они и не думали атаковать, по всей видимости, выманивая нас из лесных дорог на открытое пространство перед городом.
Вечером неожиданно к нам пришёл потрёпанный владимирский десятник из какого — то местного боярского конного отряда, оказавшись очень ценным и информированным кадром. Весь его отряд, во главе с боярином, прорываясь из осаждённого Владимира, оказался перебит монгольскими постами и заставами. Выжил только он один, направляясь сейчас в Смоленские земли, в поисках защиты и спасения.
Новости на первый взгляд были чудовищными. Судя по тому, что мне стало известно, было очень похоже на то, что все мои попытки изменить историю Владимиро — Суздальской Руси пошли прахом. «Новый город» Владимира пал, Детинец и Средний город вот — вот, с часу на час, падут!
— А ты, друже Некрас, случаем ничего не путаешь? — первым нарушив установившееся в военной ставке гробовое молчание, прибывший командир 4–го корпуса Мечеслав, — как монголы могли «Новый город» за четыре дня взять?
— По твоим словам какая — то несуразица выходит, — поддержал коллегу Аржанин, вновь обрётший дар речи. — Третьего февраля стали Владимир осаждать, а седьмого февраля уже взяли. Уму непостижимо! Да там мощные высокие стены и каменные башни. Плюс к стенам просто так не подойдёшь — с севера и востока река Лыбедь, а с юга — Клязьма. Пушек и взрывчатки у монголов нет!
— Зимой — то, реки твои, замёрзши, толку от них мало. Вспомни как мы с тобой Торопец, что весь на острове стоит, брали. — Вступил в разговор командир Кричевского полка.
— Не забывай, — сказал Аржанин, — что за стенами много каменных монастырей и церквей, их тоже можно было использовать в оборонных целях, как укреплённые пункты.
И все выжидательно уставились на меня, а я повернулся к Некрасу.