Во — вторых, Переяславль — Залесский — один из крупнейших и сильно укреплённых городов Северо — Восточной Руси, имеющий мощные оборонительные земляные валы высотой до 16 метров, а также двойные стены с 12 башнями, сдался подошедшим войскам без боя. Свою немаловажную роль здесь сыграли переяславльские дружинники почившего Ярослава Всеволодича, что присягнули и присоединились к моей армии во Владимире. Оставшись одна в городе, со всего лишь полусотней гридней, беременная княгиня Ростислава Мстиславна, вдова Ярослава Всеволодича, не могла, да и не хотела как — то воспрепятствовать происходящему. Через несколько дней её вместе с малолетними детьми доставили к остальным Боголюбским «сидельцам» — главным образом к родственницам князей и малолетним детям, что находились под охраной в местном замке. Из Переяславль — Залесского рать разделилась, один полк двинулся к Кснятину, два полка — к Юрьеву.
Ростов, подобно Суздалю, оставшись без дружин и воевод, безропотно впустил смоленские рати. Ростовский князь Василько Константинович со своей дружиной уехал к Мологе, чтобы соединиться там с Юрием Всеволодичем. А ростовские бояре сразу, без осады и боя, даже без созыва Вече, открыли ворота. К тому же ростовчане ещё хоть и смутно, но помнили те времена, когда городом, правда недолгое время, правили братья Ростиславичи — Мстислав и Ярополк. Ростиславичи были изгнаны отцом нынешнего великого князя Юрия, Всеволодом Большое Гнездо в 1176 году. Мстислав Ростиславич, последний из Ростиславичей правивший Ростовом, приходился Всеволоду племянником. А вообще и смоленские и суздальские правители принадлежали к одной близкородственной ветви — Мономаховичам напрямую происходящим от Владимира Мономаха.
Все эти города и их жителей, безропотно сдававшиеся подступившим смоленским ратям, можно было понять. Напуганные татарским нашествием и установившемуся безвластию, они были рады — радёшеньки появлению силы, способной их защитить. А что им оставалось делать? Князья со многими боярами увели свои дружины, с юга приходят слухи один страшнее другого — о спалённой Рязани, разгроме русских ратей под Коломной. А тут, под городскими стенами, появляются войска князя Владимира, что ныне половиной Руси заправляет. У ростовчан и жителей других Залесских городов сдавшихся без боя, не было ни сил, ни желания оказывать подошедшим ратям какое — либо сопротивление. Чай не татары подошли, а свои, русские и православные. Тем паче, что их собственные князья, воеводы и дружинники их покинули, бросив на произвол судьбы, оставив один на один с неизвестностью. Это ещё бояре могут губы кривить, выбирая себе князя, а простым горожанам без особой разницы. Способен князь защитить город от супостата — значит дельный князь, выкрикнуть на Вече, да присягнуть такому не грех. Поэтому те же ростовчане, оставшись без назойливой опеки бояр и князей, не промедлив лишней секунды, отворили городские ворота войскам Смоленского князя. «Приходи и володей нами», лишь защити и не дай судьбу Рязани повторить.
Давно никем всерьёз не пуганные Залесские горожане просто хотели жить — поживать в целости и сохранности, иметь защиту от врагов. Это, вообще — то говоря, естественное, инстинктивное желание всех и каждого. Если прежней князь не может удовлетворить этого простого и понятного желания обывателей, которое ещё, к тому же, является одной из основных его функций, то, спрашивается, на кой ляд он сдался? Тогда надо искать такого князя, который сможет обеспечить им эту защиту. А тут на ловца — и зверь бежит. Хоть и чужой князь, а поди ж ты, города — то суздальские сумел от ворога защитить! Да и какой он чужой? Свой! Такой же Рюрикович, как и остальные! И отец, и дед его, в своё время, Великими князьями Киевскими были. И сам смоленский князь он хоть куда — и от литовцев, и от монголов русские пределы избавил. Его города от торговли и ремёсел — процветают. Лучшего для себя князя им и днём с огнём не сыскать! Примерно в таком русле и рассуждали жители Залесских городов, безропотно открывая перед смоленскими войсками ворота и присягая русскому государю.
В сопровождении телохранителей проездом через Суздаль скатался до Ростова Великого. Эти два крупнейших города княжества требовалось посетить лично, прежде всего по политико — популистским соображениям. Суздальчане и ростовчане должны знать в лицо своего нового правителя, пренебрежение в этих вопросах может плохо кончится, вплоть до бунта. Недовольных новой властью и без того хватает, зачем же приумножать их число?
В изрядно обезлюдевшем и потрёпанном последними неурядицами Суздале я провёл только двое суток. Посетил за это время все значимые присутственные места, а также налаживал, как мог, работу городского административного аппарата. Затем, оставив за спиной ворох не решённых вопросов, выехал к Ростову.