Сутки спустя, я уже мог издали созерцать Ростов. Город раскинулся на северо — западном берегу озера Неро. За рвом и деревянным тыном одноэтажного, по большей части посада, ещё издали просматривалась величественная симфония каменных и деревянных построек детинца.
Ростовский боярин, по моей просьбе подъехавший поближе, тыкая пальцем, перечислял виднеющиеся за стеной здания.
— То, княже, наш белокаменный пятиглавый Успенский собор, рядом княжеский терем и палаты епископа. Вон там виднеется дружинная изба. Высокие хоромы с подклетями — это жилища наших вятших бояр и купцов…
Долго слушать обзорную экскурсию по городу с такого удаления не стал, а поторопил сопровождающих, призывая всех ускориться.
Скорый приезд нового князя — государя стал для Ростовского епископа Кирилла полной неожиданностью. Смоленский, довольно молодой боярин Михаил Мишинич, недавно появившейся в Ростове вместе со смоленскими войсками, сразу же собрал всех оставшихся вятших людей города и зачитал им указ Владимира Изяславича об образовании Ростовского уезда в составе Залесской области, и о назначении его, боярина Михаила Мишинича наместником этого уезда. В тот же день этот указ бирючами зачитывался горожанам, собравшимся на площадях. И вот сейчас этот наместник извещал епископа о прибытии меньше, чем через час, смоленского государя в город.
К такой спешке Кирилл был вовсе непривычен. Раньше, когда в город прибывал Великий князь, за несколько дней до приезда бояре собирались вместе, думали, обсуждали, как князя встретить, чем угощать, что говорить. Теперь же второпях в тереме накрывали стол, готовили еду, срочно закупались пиво, вино и меды.
Когда епископ вместе с клиром поспешно покинул свои палаты, направившись к городским воротам, улицы уже были запружены празднично разодетыми ростовчанами. Звонили все городские колокольни.
У самых ворот Кирилл встретил странного человека — управляющего областным «Увэдэ» — что это такое, епископ имел весьма туманное представление. Но этот служилый человек сам, быстрым шагом, подошёл к Ростовскому епископу.
— Вот, что, владыка тебе надо делать, и что не надо, запоминай, иначе впадёшь в немилость нашего государя. Говорят, такие люди долго на Белом свете не живут … — по лицу управляющего промелькнула тень сдерживаемого гнева, а злая пауза недосказанности повисла дамокловым мечом в воздухе, отчего кровь прилила к лицу епископа.
— Вы тут долго вместе с епископом Владимирским и Суздальским по распоряжению ваших бывших князей и Киевского митрополита перед своей паствой поносили нехорошими словами нашего с тобой, отче, государя. — В процессе разговора управляющий нервно поглядывал по сторонам, как будто хотел кого — то найти в обступившей ворота толпе. — Теперь пришло время исправлять те дела, что вы наворотили. Отныне будешь говорить, что Киевский митрополит поддался злым наветам князей — предателей — Ярослава Всеволодича и сыновей Юрия Всеволодича, а потому напраслину на Владимира Изяславича через вас наводил митрополит, а значит наложенное им отлучение от церкви на Владимира Изяславича в Залесской области более не действует! И во — вторых, когда государя нашего будешь благословлять, то не вздумай совать ему для поцелуев руки, он этого не любит! Всё ясно, отче, Кирилл? — управляющий смотрел на епископа с нехорошим прищуром, а в его голосе явственно лязгнул металл
— Имел уже, господине управляющий, — прокашлявшись начал тихо говорить Кирилл, — разговор о сих делах с доверенным человеком епископа Митрофана. С моей стороны козней не ждите, на всё воля Божья!
Услышав такой ответ, управляющий лишь удовлетворённо кивнул головой и закончив шарить глазами по толпе, перевёл свой взгляд на быстро приближающейся отряд конницы.
Кавалькада, поднимая в воздух взвеси снега, издавая металлический лязг, на рысях мчалась к городу. От своих телохранителей я выделялся лишь золотой насечкой на доспехах. У ворот посада ростовский клир во главе со своим епископом Кириллом закатили торжественный молебен. Часть народа издали завидев несущуюся в намёт невиданную до сели крылатую конницу испугалось и разбежалось. Если бы городские власти заранее не предупредили горожан о «крылатой» коннице их нового государя, то, пожалуй, разбежались бы все, вместе с церковниками. Последние, уж с очень подозрительной быстротой и суетностью, начали креститься едва завидев нас. В общем, будем считать, что своим появлением нужный эффект на горожан мы произвели!