Ростовчане, по распоряжению своего нового наместника Ростовского уезда, выстроились плотными рядами от въездных ворот до бывшей Вечевой площади. От нашей кавалькады их отделяли выстроившиеся вдоль пути следования расквартированные в городе гарнизонные части. Народ меня приветствовал сдержанно, я бы даже сказал настороженно, без проявления особо бурных эмоций.
Подъезжая к бывшим княжеским хоромам, превращённым ныне в городское управление, где разместились многочисленные, но пока ещё весьма малолюдные городские службы ростовский наместник, с неодобрением посматривая на горожан, к его разочарованию, не демонстрирующих пылких верноподданнических чувств, неожиданно выдал.
— Некоторые ростовчане, по своей дурости, всё ещё надеются на сбираемые Юрием рати, — громко, чтобы все слышали, произнес, обращаясь ко мне ростовский «мэр». — А того не понимают, что супротив тебя, государь, устоять невозможно никому на целом свете! Ничего, скоро наши ушедшие на север рати Юрия с другими его родичами привезут в цепях, али трупом хладным! — при этих словах Михаил Мишинич погрозил в небо кулаком.
На эту тираду я лишь неопределённо хмыкнул, телохранители же, как и всегда, оставались молчаливыми и сосредоточенными, ростовчане тихо зашушукались.
В Ростове, ожидая вестей от ушедших на север и восток ратей, параллельно решая кадровые вопросы городского управления, я пробыл почти две недели.
Глава 9
Русский стан суздальских князей на берегу реки Сити у впадения её в реку Мологу, вольготно раскинулся посреди глухого лесного края. Лагерь в уязвимых местах успели укрепить вмороженными в землю кольями и снежно — ледяными валами. Жилищем дружинников служили свежесрубленные сырые избушки, землянки и шалаши. В их тесноте, терзаемыми ужасными слухами о происходящем в столице и в других городах, тоскливо мёрзли остатки суздальского войска.
Под стягами беглых князей собрались вполне приличные силы — около пяти тысяч конницы и пятнадцать тысяч пешцев. Последними вчера в лагерь заявились промёрзшие и заиндевевшие на морозе полки Владимира Константиновича, из северного Белоозерского удельного княжества. Владимир княжил также и в Угличе, но угличан он увёл с собой к месту сбора войск на реку Сити по зову Великого князя ещё раньше.
Осмотрев спозаранку вновь прибывшие Белоозерские войска своего племянника, Юрий Всеволодич после скудного обеда, повелел созвать всех своих высокопоставленных родичей на военный совет. Нужно было на что — то решаться и начинать как — то действовать. Более пополнения войск ждать было просто неоткуда.
Всеволодичи уже были в курсе того, что в Суздальскую землю вступили многотысячные войска Смоленского князя, сразу нацелившиеся на стольный град Владимир, взятый монголами в плотное кольцо осады. Им пока оставался неизвестен не только результат противостояния этих двух сил, но и судьба собственной столицы. Снедаемые неизвестностью, в последние дни только об этом все и судачили, причём все вокруг — и князья, и воеводы, и простые ратники.
Теперь же, с приходом Владимира Константиновича настала пора, так или иначе, действовать. Дальше медлить было нельзя, в противном случае всё войско могло оказаться в плену непроходимых по весне трясин и болот. Необходимо было начать выдвигаться в направлении на Ярославль, Ростов, Суздаль, а затем выйти к Владимиру. Далее, прояснив судьбу столицы, предполагалось исходить, ориентируясь по ситуации. Или по — добру, по — здорову изгнать со своих земель ослабленного вышедшим из тамошнего побоища победителя, взяв того на испуг своими свежими силами, или же, скрестить с ним мечи в решительной сече.
— Мы ведь знаем, что мунгалы захватили Суздаль! — горячился князь Василько. — Надо, пока силы мунгалов отвлечены войной с Владимиром, немедля выступать и брать на копьё нашу старую столицу — Суздаль!
— Верно говоришь, брате, — соглашался с ним Всеволод Константинович, — можно тронуться в путь налегке токмо конным строем, а пешцы нас позже догонят. Возможно, что и без них вернём Суздаль и будем в сем граде своих пешцев дожидаться.
— Посмотрим по обстановке! Займём Суздаль и падём на головы мунгалов, или Владимира Изяславича! — поддержал родича Святослав Всеволодич.
Тут внимание клана Суздальских Мономашичей отвлеклось. В дверной проём, вместе с морозным воздухом, ворвался гридень. Найдя рассеянным взглядом Юрия Всеволодича, он сорвал с головы шапку, низко склонившись в поклоне.