— У меня важные вести из Владимира, великий князь! — уставшим от долгой дороги, но в то же время возбуждённым голосом произнёс течец. Он был послан в ставку дозорным отрядом, действующим в глубине княжества, в самом его сердце, в лесах под Суздалью.
— Как тебя звать? — присматриваясь к гонцу, спросил Юрий Всеволодич.
— Военегом все кличут, великий князь! — представился гонец.
Входная дверь опять раскрылась и в избу с молчаливого согласия великого князя стали просачиваться воеводы с боярами, потеснив на лавках суздальских князей.
— Слышал о тебе. Теперь, молви, что принёс! — враз насторожившись, повелел великий князь.
— Мунгалы полностью разбиты, их остатки бежали вниз по Клязьме. Седмицу назад смоляне взяли твой стольный град Владимир! Сейчас их войска уже под Ростовом. Их рати двигаются очень быстро, проходят до сорока вёрст в день!
Воеводы с боярами ахнули, начав переглядываться и тихо перешёптываться. Их беспокойство было понятно, у многих в столице осталась родня, не говоря уж об имуществе.
— Они, что, конные? — сказал, не совсем понимая, что говорит, Владимир Константинович, «выпадая в осадок» от озвученных гонцом вестей.
— Нет! Сплошь одна пехота. Их конница пошла вдогонку за мунгалами. А такая быстрая хотьба у смолян называется «форсированный марш». — Со знанием дела хрипловатым, простуженным голосом заявил продрогший с мороза Военег.
— Голова кругом идёт! — активно зачесал затылок Святослав Всеволодич. — Что же делать?
— Да обождите вы поперёд батьки в пекло лезть! — зло рявкнул великий князь, всё ещё пребывающий в ступоре. — Толком объясни! Как взяли Владимир? Что с моими сынами и братом? — видя, что гонец замялся, Юрий Всеволодич его поторопил, — Ну! Чего язык проглотил!?
— Сыны твои Всеволод и Мстислав, твой брат Ярослав и племянник Александр погибли! — понуро промямлил гонец.
— Как!? — враз побледнел он.
— Молва идёт, что мунгалы зазвали твоих сынов на переговоры и там их коварно умертвили. На следующий день под звериным, неистовым натиском мунгал пал «Новый город». Той же ночью князь Ярослав Всеволодич с сыном, возглавили отряд конных переяславльцев, что пошли на прорыв из обложенного мунгалами города. Уйти им не удалось, Батыговы воины всех их насмерть посекли.
— А моя супружница, младшие дети? — совершенно отрешённым голосом поинтересовался Юрий Всеволодич, переваривая скорбные вести.
— Княгиня Агафья с детьми и вдовы твоих сынов с твоими внуками и прочими домочадцами живы и здоровы, но в руках Владимира Изяславича.
— Как смоленский князь проник в город? — зло ощерившись, спросил Василько Константинович.
— Когда смоленские рати выбили мунгал из «Нового града» Торговые ворота в «Город Мономаха» владимирцы сами им открыли, а потом в разгар боя и вовсе совместно ударили по степнякам.
— А мой воевода Пётр Ослядукович? — бесцветным голосом спросил великий князь.
— Жив, но тоже полонён Владимиром Изяславичем. Кстати говоря, большинство ратников оборонявших Владимир присягнули смоленскому князю, и сейчас перешли в его войско. Сам стольный град Владимир тоже перешёл под руку Владимира Изяславича. Владыка Митрофан при стечении народа отслужил благодарственный молебен, а потом и крестоцеловальные клятвы стали брать с горожан…
— Замолчи! — Юрий Всеволодич вскочил со скамьи и закричал. — Немедля выдвигаемся, исполчаем войска! Трубите поход!
— Обожди брат, охолони малость! — вслед за братом поднялся с лавки Святослав, слегка приобняв родственника. — Ответь, Военег, что с Суздалью?
— Сильно обезлюдевший и пограбленный мунгалами Суздаль тоже присягнул смоленскому князю! Кроме направления на Ростов, часть войск смолян двинулось на Юрьев и Переяславль. Но, что в тех городах сейчас происходят мне неведомо.
На продолжавшимся до вечера военном совете было решено не «пороть горячку» и начать выдвигаться к Ярославлю с завтрашнего утра. Идти порешили все вместе — конно и людно, остерёгшись разделять своё войско на части.
А меж тем мирное, по большей части, завоевание Суздальской земли шло своим ходом. Из Ростова Пятая рать Второго корпуса по льду реки Устье направилась к Угличу, также, сдавшемуся без боя. Углицкий князь Владимир Константинович со своей дружиной ускакал на север, чтобы соединиться там с Юрием Всеволодичем. Правда, до этого приснопамятного события, под перезвон колоколов, в Угличе было созвано вече, на котором «весь град» объявил о переходе под руку смоленского государя.
Оставшейся в Ярославле на хозяйстве воевода Юрий Иванкович за место отъехавшего к Мологе на сбор военных отрядов ярославского князя Всеволода Константиновича, в эту ночь почивал прямо на своём рабочем месте — в опустевшем княжеском тереме, там у него был отдельный закуток, в нём широкая лавка была укрыта мягкой периной. Воевода был разбужен за пару часов до рассвета пугающим мощнейшим громом, просто невозможным посреди зимы. Странный звук исходил от городских ворот. Воевода почему — то сразу подумал о смоленском князе. Недавно до него дошла весть о разгроме басурман под стенами Владимира появившемся невесть откуда смоленским войском. С этим известием он уже послал гонца к своему князю в Мологу. О том, что вои Смоленского князя во время боёв метают громы и молнии стало известно ещё пару лет назад. Вот и сейчас воевода проснулся от жуткого грома — кто как не смоляне могут устроить такое в разгар зимы? — мысленно задавал он сам себе вопрос во время своих скорых сборов.