Бояре молчали, внимательно вслушивались в мою речь.
— Второе. Относительно судьбы пленных, она же вас интересует?
— Да князь! — оживился один из гостей — избранный вечем.
— Обращаться ко мне следует государь. Князей на Руси много, а государь, что над всеми ими только один. Так вот, пленные в количестве примерно тридцати тысяч ополченцев в ближайшее время будут разделены на три равные группы и направлены для постоянного проживания в Булгарию, на Северные земли — в Карелию и Финляндию, а также в Прибалтику. Все эти полоняники будут людьми вольными, но ограниченными в передвижении только местом своего постоянного проживания — назначенными им мной областями. К этим полоняникам при желании могут присоединиться их семьи или иные родичи, чтобы отправиться вместе с ними в предназначенные им места для проживания.
— Государь, а с полонёнными боярами и гриднями что будет? — не выдержал седоусый боярин.
— Из десяти тысяч конной дружины две тысячи вместе с Михаилом удалось прорваться в Киев. Но сейчас стало известно, что не все из прорвавшегося отряда направились в столицу. Почти полторы тысячи бояр с их дружинами отказались следовать за Михаилом, многие из них мне уже успели присягнуть. С Михаилом в Киеве сейчас находится около полутысячи конных — в основном личная дружина князя и наёмники. Остальные восемь тысяч убиты, ранены и взяты в плен. В живых пока остаётся около 4,5 тысяч. Всех выживших и присягнувших мне, я отправлю нести ратную службу в строящиеся Приволжские городки, на новую восточную границу Руси. Все они получат в новых местах службы земельные наделы и к ним также могут присоединиться их родичи.
— Государь, а с тутошней или скажем с Черниговской или Галицкой землёй, домами и хозяйством что будет?
— Всё оно будет конфисковано!
— Ась?
— Заберу себе и частично раздам как награды своим командирам. Так понятней?
— Всё ясно, государь, — с грустью вздохнул боярин.
— Запёршихся в Киеве дружинников, если город будет добровольно сдан, ждёт аналогичная судьба.
— А что ты предлагаешь великому князю Михаилу Всеволодичу? — подал голос, доселе молчавший личный порученец князя.
— То же самое, что я предложил суздальским князьям. Слышали не бойсь? — Боярин согласно кивнул головой. — Городок малый в наследственный удел, при желании на то — ратная или государственная служба мне и Руси — матушки. Но сначала, в обязательном порядке, присяга на верность своему государю.
— Обычным киевлянам, мизинному народу, что от тебя ждать государь? Отдашь ли ты столицу на поток (разграбление)? — спросил выборный от городского веча.
— При добровольной сдаче города киевлянам я гарантирую закон и порядок! Никаких грабежей и насилия в своём городе я не допущу! — патетически, с не малой дозой артистизма воскликнул и грозно свёл вместе брови. — Но никаких и ни в чём гарантий (обещаний) я дать не смогу, если город будет браться на копьё! — вмиг упавшим голосом подвёл я итог.
— Во всех этих произнесённых тобою словесах, что их сдержишь, ты можешь поклясться на святом писании в присутствии священнослужителя, а также на своём мече? — нахально поинтересовался доверенный Михаила.
— И слова моего довольно будет! — жёстко сказал, как отрезал. — От своих слов я никогда не отказывался и никогда их не нарушал. На обдумывание моих требований вам даются ровно одни сутки. Если через сутки Софийские ворота не откроются, и я не увижу выходящих оттуда безоружных дружинников во главе с князем Михаилом — Киев будет «взят на копьё»! На этом всё, приём окончен!
Бояре шумно выдохнули, торопливо поклонившись, они поспешно удалились в сопровождении приставленной к ним стражи.
А мы, переведя дух, через несколько минут продолжили прерванное заседание ГВС.
— Государь! — жарко принялся убеждать меня воевода 6–го корпуса Олекс. — Незачем на штурм стен тратить порох, он нам ещё в Крыму, в полевых сражениях пригодится. Предлагаю заранее выбрать участок крепостной стены и ударить по нему из нескольких шимозамётных пороков. Жалко шимозы — можно применить «напалм» — от него горят не то, что дубовые, даже каменные стены! Деревянную крепость напалмовый огонь уничтожит также легко, как Малк тарелку с кашей.
Присутствующие добродушно рассмеялись.
— Ты прав Олекс, так и поступим!