- Под мою ответственность.
Конвоир скривился, но спорить не стал. Он убрал наручники и разрешил Марине выйти из камеры. Администрации тюрьмы подобные вещи не нравились, но разрешение выписанное Сергеем открыло все двери.
- Что ты хочешь? - спросила она.
- Показать тебе кое-что.
Я взял её за руку и повел за собой по коридору. Двое конвоиров шли позади нас, с автоматами наготове. Здесь правила безопасности соблюдались даже тогда, когда они были абсолютно бессмысленны. Марина просто физически не смогла бы вырваться из коридора. Это попросту невозможно для неё. А вот если бы вдруг я вздумал ей помочь - эти ребята умерли бы прежде, чем успели повернуть стволы автоматов в мою сторону. Но правила есть правила.
Под конвоем мы спустились на этаж ниже, и зашли в кабинет для допросов особых заключенных. Мы остановились возле большого окна, за ним в камере допрашивали Вадима Кархова.
- Это стекло прозрачно только с нашей стороны?
- Да, все как в фильмах.
- И зачем ты меня сюда привел?
- Смотри и слушай.
- ... они все шлюхи. Жалкие похотливые твари, готовые раздвинуть ноги перед первым встречным. Я не убил их, я очистил их. Просто убрал пару грязных похотливых животных.
В глазах маньяка и в его голосе не было ни капли неуверенности в своих словах. Нет, он верил в свою правоту гораздо сильнее, чем любой из сотрудников Ордена в свою.
- Да. Это можно назвать убийством. Как, например, убийство крысы или опасной змеи. Это ведь тоже убийство...
- Но... - Марина неуверенно посмотрела на меня. - Перед ним же ни одна женщина не сможет устоять. Любая монахиня раздвинет перед ним ноги и даже не задумается над тем, что делает...
- Теперь ты понимаешь, в чем ужас этого человека? Он ломал психику женщин своей силой, но был уверен, что перед ним одни проститутки или нимфоманки. А их он ненавидел и мстил им. Наверное, была какая-то психологическая травма в детстве.
- Понимаю...
- А ты понимаешь, что ты точно такая же как он?
Девушка с гневом вскинулась, но я не дал ей и слова сказать:
- На тебя западет любой мужчина. Даже верный и порядочный семьянин вдруг забудет жену, которую любит, и пойдет к тебе, если ты позовешь его. Надо быть или очень влюбленным человеком или обладать врожденной сопротивляемостью, чтобы устоять перед суккубой. А ты что думаешь о людях пытающихся соблазнить школьниц? А?
Я несколько секунд пристально смотрел на Марину. Она не выдержала и отвела взгляд в сторону.
- Краснеешь и смущаешься. Потому что знаешь, что я прав. Ты в клубе искала какого-нибудь козла, которого тебе будет не стыдно выпить. А им мог оказаться любой девственник, ошалевший от внезапно нахлынувших чувств и намека на согласие от очень красивой девушки. Ты вот это понимаешь?!
- Да... - очень тихо ответила она.
- Тогда посмотри еще раз на того, в кого ты могла превратиться, - я грубо взял её за плечо и развернул к стеклу. - Посмотри на него. Посмотри на свое отражение на стекле. Разница между вами только в поле, возрасте и числе жертв.
- Я мстила убийце...
- Он тоже мстил! Мстил за реальную или мнимую обиду. А заодно мир спасал!
- Я... - Марина опустила голову еще ниже.
- Ты понимаешь, как похожа на него?!
- Да... - еле слышно ответила она.
- Тогда пошли обратно в камеру.
Суккуба шла, опустив голову, и не сказав по дороге ни слова. В своей камере Марина сразу легла на матрас и свернулась в клубок, но видя, что я не спешу уходить, повернулась ко мне и задала вопрос:
- Зачем ты мне это показал? Все равно живой отсюда я не выйду.
- Зато теперь ты будешь умирать, не задавая лишних вопросов.
- Спасибо, - съязвила девушка.
- Трибунал будет через два или три дня. На нем тебе сделают предложение вступить в Орден.
- Что?! - воскликнула она и резко подскочила с места. - Ты серьезно?!
- Более чем.
- А как же убийство и все остальное?! Вы же не щадите нелюдей, посмевших хотя бы раз убить человека?
- Ты видела фильм "Люди в черном"?
- Да.
- Так вот, у нас примерно тоже самое. Вступая в Орден, ты получаешь право начать новую жизнь, а старая стирается, словно её никогда и не было.
- Но... мне же этого все равно не забудут? На меня будут коситься и контролировать?
- Да, будут. Ты окажешься под постоянным контролем чекистов. За каждый твой проступок с тебя спросят строже, чем с любого другого сотрудника Ордена. И друзей ты не найдешь. Ты будешь одна, отвергнутая нелюдьми за работу в Ордене, и непринятая в Ордене, как суккуба. На тебя всегда будут косо смотреть, но другого выхода у тебя нет.