- Да что я могу сделать?! - орал в ответ дежурный. - Все машины заняты. Что вы там вообще устроили?!
- Что происходит? - раздался вдруг в эфире уверенный голос командира экспедиционного корпуса, генерала Иваненко. - Кто разрешал стрелять? Почему ваши подчиненные нарушили прямой приказ?
- Слушай сюда генерал, - очень спокойным пугающе тихим голосом начал Алексей. - Двое моих людей попали в большие неприятности. У меня нет с ними связи. Прорваться сам к ним я не смог - патроны кончились, а теперь между нами стена огня. Я понятия не имею, что там происходит, но если ты, сука, не дашь вертолеты, а они из-за этого погибнут, то я тебя голыми руками прямо в штабе замочу. Ясно?
- Посмотрим, - сухо ответил генерал. - Две вертушки будут через полчаса, не раньше.
Честно сказать, я испытал смешанные чувства, слушая перебранку Алексея с командованием. С одной стороны понятно, что это грубейшее нарушение субординации, но с другой стороны я зауважал нашего командира еще больше.
- Игорь на связи, - устало произнес я. - Города больше нет, нас четверо трехсотых, двое крайне тяжелых, одна средней тяжести и я легкораненый. Минут десять мы, может быть, продержимся, а может и нет.
- Что у вас происходит, Игорь? - спросил генерал Иваненко.
- Мы в центре сплошного городского пожара, если ветер перемениться - мы задохнемся от дыма, - я покосился на горячие доски под ногами и добавил. - Если огонь до нас раньше не доберется.
- Что случилось, почему вам пришлось открыть огонь?
- А выбора не было.
- Понятно, держитесь. Вы сможете дать какой-нибудь ориентир для летчиков?
- Мы на главной городской площади возле собора - это самое высокое здание - не промахнутся.
Теперь нам оставалось только ждать. Сильно хотелось пить, адски ныли перенапряженные в бою мышцы и не затянувшиеся раны. Девушки лежали без сознания, а я почти ничем не мог им помочь - аптечки были у Коли и Алексея.
Кое-как я расчистил небольшое место на площади и перенес туда девушек. Вскоре от жара и летевших искр эшафот загорелся. Дышать было практически нечем, обычный человек на моем месте уже, наверное, задохнулась бы от дыма, девушек спасало только то, что они были без сознания, и им требовалось не так много кислорода.
Я сидел на брусчатке, тяжело дышал и ждал непонятно чего. Время от времени меня вызывали по рации из лагеря, призывали держаться и говорили, что помощь уже в пути и все остальное, что положено говорить людям, которым ты на самом деле ничем не можешь помочь.
С треском рушились дома, каменные стены ратуши и собора пока держались... От жара и дыма дышать было нечем...
4 глава
А на следующий день
Вызывает меня особенный отдел:
- Что ж ты подлюка в танке не сгорел?
Сегодня возле костра было тихо. Потрескивали дрова, стреляя искрами в темное небо, шумела листва деревьев, и где-то далеко выл на луну грустный волк. Феникс как завороженная смотрела в огонь, Федор полировал меч, Алексей медленно пил горячий чай из повидавшей многое железной кружки, даже неугомонный Коля молчал.
- Давайте спать, поздно уже, - наконец решился нарушить общее молчание Алексей.
Перекинувшись парой слов, мы разбрелись по своим спальным местам. Здесь вместо одной общей палатки, нам выделили несколько маленьких двухместных. Алексей ночевал с Федором, я с Колей, а Феникс, как единственной девушке, отдали отдельную палатку.
- Игорь, - вдруг тихо позвала меня Феникс.
- Чего тебе?
- Переночуешь сегодня со мной?
- Хорошо, - немного удивившись, ответил я.
Коля, слышавший наш разговор, хотел сострить, но осекся от одного моего взгляда. И правильно сделал, Феникс вернулась из лазарета сама не своя, и я весь день злился от собственного бессилия.
В палатке девушка зажгла маленький светлячок, забралась в спальный мешок и внимательно следила за мной. А мне пришлось повозиться, сдвигая в сторону сумки Феникс и раскладывая в правильном порядке автомат, меч, нож и пистолет. В нашей с Колей палатке все мои вещи лежали под рукой, чтобы можно было посреди ночи вскочить и не глядя схватить оружие.
- Извини, - тихо произнесла рыжая.
- Ничего страшного.
- Я просто... - она сильно смутилась, но все-таки закончила фразу, - боюсь спать одна. Кошмары снятся.
- Понимаю, - совершенно серьезно ответил я. - Всем нам они время от времени снятся.