Где он, человек со шрамом?
Эйприл подняла руку с часами и притворилась, будто хочет узнать, который час. В зеркальной панели возникло отражение — он близко. И сокращает расстояние.
Она крепко сжимала книгу в руках. Отдать ее — все равно что отдать Чарли, своего ребенка. Распрощаться с единственной силой, способной сохранить ему жизнь. Но, возможно, она ошибается, и Август куда ближе к истине. Ему следует верить. Но что, если и он ошибается?..
Ужасное решение…
Ведь неверный выбор означает одно: смерть Чарли.
И бабушки Роуз.
Уже не говоря о ней самой.
Эйприл снова поднесла часы к глазам, проверить, где ее преследователь. Подобрался еще ближе?.. Да. Он совсем рядом. Просто идет по следу? Или выжидает удобного момента затащить ее за угол и перерезать горло?
Эйприл увидела впереди переулок. Ей придется перейти там через дорогу. Другого пути просто нет.
Но перед ним! Вот оно, ее спасение! Скамья! Самое подходящее место, чтобы оставить книгу и убежать. Это знак свыше.
Эйприл поцеловала Библию и положила ее на скамью. А потом побежала. Она мчалась, как никогда в жизни, впрочем, бегать ей вообще приходилось редко. В спортивные залы она практически не ходила. Стройная фигура была подарком родителей, удачным набором ДНК, а не результатом изнуряющих тренировок. « Как вам удается поддерживать такую замечательную форму? » — спрашивали ее. И она отвечала, что занимается йогой, а порой вспоминала вычитанную в газете или научном журнале статью об особой диете. Лгать людям, конечно, нехорошо, но все же лучше, чем говорить правду. Что она не делает ровным счетом ничего. В то время как остальные просто из кожи вон лезли и все равно полнели, она съедала огромные порции мороженого, дремала на диване после обеда и каждое утро просыпалась стройной и свежей.
Но теперь Эйприл сожалела о своей лености. Она даже запаниковала немного. Дыхания не хватало. Кажется, именно этому в первую очередь учат в спортивных залах? Правильному дыханию при беге и прочих физических нагрузках. Учат держаться в форме. А она совсем забыла, как надо грамотно дышать. Она глубоко втянула воздух носом и ртом, но без толку. Эйприл припустила еще быстрее. В боку возникла резкая боль, точно ее
пырнули ножом. Теперь она поняла, каково это — быть настоящей бегуньей. Выносить нечеловеческую боль? Нет, на такое она неспособна.
Она приподняла руку и снова попыталась взглянуть на отражение в часах: проверить, что там, позади. Но изображение прыгало, разобрать ничего не удавалось. Непонятно, отстал преследователь или нет.
Тогда она стала прислушиваться к шагам за спиной, но различила лишь стук своих ног по тротуару да бешеное биение сердца, отдававшееся в ушах.
Надо остановиться.
Она больше не может.
Стоп.
Эйприл рухнула на газон возле дороги и стала ждать, когда холодное лезвие коснется горла. Она тяжело дышала, казалось, легкие вот-вот лопнут, как воздушные шары в конце вечеринки.
Она ждала.
Эйприл открыла глаза. Ничего не было видно. Голова кружилась. В ушах звенело. Она заморгала, и перед глазами начала вырисовываться картинка. Мигающий светофор, тени машин, проносившихся мимо. Никакого мужчины с острым ножом.
Неужели она в безопасности? Эйприл медленно поднялась на колени. Вроде бы никто ее не преследует. Так значит, сработало? Выходит, Ксандра сказала Августу правду?..
Дыхание пришло в норму. Вместе с ним вернулась и способность к рациональному мышлению. Чарли!.. Ей непременно нужно добраться до Чарли.
Она поднялась, взмахом руки остановила такси, села на заднее сиденье и назвала водителю адрес. Тот вы-
жал педаль сцепления, а потом спросил, все ли с ней в порядке. Она ответила: нет. Водитель пожал плечами, давая понять, что ему все равно.
Добирались они страшно долго. Возможно, в обычной ситуации, если бы она просто ехала через весь город забрать нужную книгу или заскочить на чай к старой подруге по колледжу, ей бы так не показалось. Но сейчас путь превратился в вечность. Она спросила водителя, не может ли он ехать быстрее. Тот снова пожал плечами. Он ее не понял. Или сделал вид, что не понял.
— Остановитесь вот здесь,— сказала Эйприл.
Они находились в двух кварталах от ее дома. Даже отсюда Эйприл различала, что в окнах горит свет. Но жалюзи опущены, и что там творится внутри, пока неизвестно. Она расплатилась с таксистом. Чаевые оставлять не стала. Возможно, это было неправильно, не слишком красиво, но ей всю дорогу казалось, что он нарочно едет медленно да еще накинул лишних два бакса. Ведь он мешал ей увидеть сына! Сына, который, вероятно, ранен или даже мертв. Впрочем, он никак не мог знать об этом. Но Эйприл все равно не стала давать ему на чай и, когда он резко отъехал от тротуара, лишь пожала плечами. Похоже, он понимал только язык жестов.