— Хватай ее! — Менг отключился.— Пропустите, дайте дорогу! — кричал он, проталкиваясь через толпу.
Он сунул значок в карман, достав вместо него наручники.
— Рад новой встрече, мисс Адаме.
— Я хочу увидеть мужа!
— Увидите. Непременно,— сказал Менг, заломил Эйприл руки за спину и защелкнул наручники.— Но пока что не время. Кроме того, воссоединение семьи не может состояться, пока все ее члены не соберутся вместе.
— О чем вы?
Менг подтащил к себе Эйприл и шепнул ей на ухо:
— Чарли страшно обрадуется, увидев, что вы снова вместе.
— Чарли? Нет… Я позаботилась, он в безопасности.
— Нет такого места, где бы он мог быть в безопасности. Глаза дракона… они все видят, они повсюду,— тихо сказал Менг и проверил, надежно ли защелкнуты наручники.
Тут к ним приблизились два офицера из службы безопасности аэропорта, держа наготове дубинки и рации.
— Есть проблемы? — спросил один из них.
— ФБР.— Менг махнул значком.
Он не переставал удивляться эффекту, который тот производил на людей.
— Поймали как раз вовремя.
— А она?..
— Знаю,— кивнул Менг.— С виду не похожа. Но опасна не менее остальных.
— Вот как?
— Просто удивляюсь, ребята, как вы ее пропустили,— сказал Менг и начал подталкивать Эйприл к выходу.
Офицеры переглянулись.
— Не волнуйтесь, мальчики,— бросил через плечо Менг.— На этот раз, так и быть, я вас прикрою.
Сиденья в салоне лимузина располагались друг напротив друга, и Менг ощущал неловкость, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Эйприл.
— Прекратите,— сказал он наконец.
Но Эйприл продолжала смотреть.
— Я серьезно.
— Зачем вы это делаете? — спросила Эйприл.— Ведь какова бы ни была цель, разве она стоит того, чтобы убивать людей?
— У вас ограниченный взгляд на вещи.
— Но это мой взгляд. И пусть он ограниченный.
— В том-то и проблема,— вздохнул Менг.— Вы думаете только о себе.
— Я думаю о своей семье.
— И что с того? Сколько людей в нее входит? Трое? Четверо?
Эйприл по-прежнему сверлила его взглядом.
Менг усмехнулся.
— В былые времена орден дракона убивал сотни, тысячи людей, и все с одной целью — сохранить свою тайну. Вы. Я. Мы ничего не значим. Наши жизни ничего не значат.
— Ошибаетесь.
— Это почему же? Разве вы не слышали о высшей справедливости?
— Нет никакой высшей справедливости.
Менг наклонился, открыл небольшой встроенный холодильник и достал бутылку воды. Он открутил пластиковую крышку — раздался звук, напоминающий хруст позвонков.
— Думаю, Корнелиус с вами не согласится.
— Корнелиус может…
Менг вскинул руку.
— Вот мы и приехали,— объявил он.
Машина затормозила.
— Предлагаю вам поделиться своими соображениями напрямую с Корнелиусом.— С этими словами он распахнул дверцу и вышел из машины.
Эйприл последовала за ним с руками, скованными за спиной. Она едва не упала, выходя из лимузина, но ее подхватила чья-то крепкая рука.
— Знакомьтесь. Корнелиус,— сказал Менг.
При виде этого человека Эйприл затаила дыхание. Было в нем нечто такое — неестественная прозрачность кожи, глубокие, точно океан, глаза, ухмылка, кривившая
губы,— что подсказывало: этот человек есть воплощение зла.
— Наконец-то. Раз познакомиться, Эйприл.
От того, как он произнес ее имя, по спине, а затем и по всему телу пробежали мурашки, а сердце болезненно сжалось.
— А у меня для вас небольшой подарок.— И Корнелиус полез во внутренний карман пиджака.
Эйприл пыталась оттолкнуть его руку, ей хотелось кричать, плакать, но она ничего не могла сделать.
Корнелиус поднял зажатый в руке шприц и секунду– другую любовался им с замиранием сердца, как мальчишка, поймавший в саду змею.
— Следовало бы поменять иглу,— пробормотал он.— С другой стороны, зачем? Кровь у вас все равно одна.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Дважды самолет так затрясло, что Августу показалось: он принимает участие в родео и сидит не в кресле, а верхом на необъезженном жеребце. Но ни веселья, ни азарта он при этом не испытывал. Он слышал, как бизнесмена впереди вырвало в пакет. Где-то справа маленький ребенок со слезами в голосе твердил: «Мама! Мама! Мама!» Позади раздался какой-то шум. Август обернулся и увидел, что дверь туалета распахнулась и оттуда, пошатываясь, выходит мужчина. Рубашка на груди расстегнута, весь в поту. Подскочила встрепанная стюардесса, подхватила пассажира под руку и попыталась довести до кресла. Пока они шли по проходу, их швыряло из стороны в сторону. Они цеплялись друг за друга, стремясь сохранить равновесие, а самолет, точно обезумевший конь, продолжал галопировать по небу.