— Я тоже знаю немецкий! — встрял Чарли.
— Ты умеешь считать по-немецки,— ответил Август.— Это нам не сильно поможет.
— Зачем ты расстраиваешь ребенка? — укоризненно заметила Эйприл.— Он знает куда больше, чем ты думаешь.
— Я и французский знаю!
Тут уже Эйприл удивилась.
— Откуда же? Кто учил тебя?
— Миссис Ларош.
— Кто такая миссис Ларош?
— Она ходит к бабушке по четвергам. Играть в покер.
Август улыбнулся.
— Нет, ей-богу, чем дальше, тем больше мне нравится бабушка Роуз.
— Позже поговорим, — сказала Эйприл сыну и обернулась к Августу.— Теперь объясни, что мне надо искать.
— Любое упоминание о книгах Библии, так или иначе связанных с иллюстрациями,— ответил Август и передал ей список книг, в том порядке, в каком он был составлен Ксандрой в самолете: Книга Царств, Книга Паралипоменон, Послание к Римлянам, Книга Судей Израилевых, Евангелие от Иоанна, Книга Пророка Даниила, Книга Пророка Маккавея, Евангелие от Луки и Книга Бытия.
Чарли принялся листать страницы, Эйприл бегло просматривала их. Вот он сделал неловкое движение, книга упала и открылась на последней странице.
— Что это? — воскликнула Эйприл, глядя на выведенный там перечень. — Двадцать одно имя. Первые члены ордена дракона.
И она прочла весь список вслух.
— Есть одна догадка,— пробормотал Август.— Скорее всего, каждый из этих людей поручил Гутенбергу сделать по экземпляру Библии.
— И именно там он спрятал свои загадочные иллюстрации.
— Да, прямо у них под носом. Но для разгадки его секрета необходимо владеть тремя экземплярами Библии одновременно.— Август указал на стол, где лежали девять иллюстрированных страниц, квадратом три на три.— Страницы по правую от меня руку вырваны из экземпляра, хранившегося в библиотеке Моргана. Страницы в середине — из моей книги. И наконец, страницы слева от меня…
— Из Библиотеки Конгресса,— закончила Эйприл.— Просто удивительно, что все они из Библий, которыми владели первые члены ордена дракона.
— Наилучшая сохранность книг обеспечивалась в библиотеках королевских семейств. Могли же существовать члены ордена дракона голубых кровей? Принадлежащие им экземпляры Библий Гутенберга и дошли до нас в наиболее пристойном виде.
— Расскажи все, что знаешь об этих иллюстрациях,— попросила Эйприл.
Август вкратце изложил свои соображения по поводу всех девяти иллюстраций:
— Ну, не знаю,— протянула Эйприл, не готовая сразу переварить такой объем информации.— Что, если ты видишь в них смысл, которого на самом деле нет?
— Не исключено,— ответил Август.— Но на большее я пока не способен.
Цветные иллюстрации сияли и переливались в имитации лунного света. На миг Августу показалось, что они излучают некое послание. Но в чем оно заключается?
Чарли не сводил глаз со страниц.
— Что там? — спросила Эйприл.
Август отчетливо уловил тревогу в ее голосе. Чарли, не моргая, смотрел на иллюстрации вот уже минуту, не меньше.
— Чарли! Оторвись наконец!
Чарли часто заморгал.
— Ничего, я в порядке. Просто… ну, понимаете…
— Понимаю. И это меня беспокоит. Ты должен быть с нами, здесь…
— Просто эти картинки… они совпадают…
Август поднял глаза от дневника.
— Что значит «совпадают»?
— Ну, просто я представлял, как все эти животные на картинках гоняются друг за другом… И вдруг заметил, как близко они располагаются. Ну, не так, как вы видите сейчас, но если один рисунок наложить на другой…
Август впился взглядом в иллюстрации на столе. Он сам начинал это видеть.
— Продолжай.
— Может, я лучше покажу?
— Вперед.
Чарли обежал стол и остановился напротив отца. Он стал переворачивать все иллюстрации лицом к себе.
— Гм… — пробормотал они задумчиво почесал подбородок, ну прямо вылитый профессор.
Казалось, было слышно, как вертятся и поскрипывают у него в голове детали неведомого механизма. Он начал менять страницы местами, некоторые — переворачивать вверх ногами. Потом он нахмурился и принялся складывать их в стопку, пока все девять рисунков не легли в одному ему понятном порядке.