— Приветствую вас, путники, — совершенно спокойным и лёгким голосом говорила девушка. — Чем могу помочь вам?
— Да, добрый день, — немного замялась я. — Нам нужен Старейшина… Старейшина Даромир! — тут же осеклась я. — Мы по очень важному делу!
— По какому? — так же спокойно продолжала говорить девушка.
— Это касается жизни всего мира!
— Интересно… Мне нужно вам на слова поверить? — немного изумлённо сказал секретарь.
— Посмотрите на нас! — тут в разговор вмешалась Аза-лоро. Она нависла над столом. — Вы себя-то слышите? Мы говорим про жизнь всего народа! Да хоть про жизнь народа Алифии! — она была разгневана. Я впервые слышала в её голосе такой порыв эмоций.
Девушка изумлённо подняла голову вверх и стала нас разглядывать.
— Кто вы? — она опять спокойно задала вопрос.
— Канойя — амфибия. Аза-лоро — Цветок… — я не успела договорить, меня перебил секретарь.
— Цветок Жизни… — восхищённо и загадочно проговорила девушка, встала и пошла по лестнице, позвав нас с собой.
Втроём мы поднялись на следующий этаж по длинной лестнице, освещённой свечами, и, наконец, стояли у больших тёмных дверей, которые, судя по всему, вели в кабинет Старейшины Даромира. Из кабинета доносились громкие фразы, издаваемые мужчиной, который был чем-то недоволен. Секретарь подал нам знак, чтобы мы вошли только после приглашения, и сама зашла в кабинет, предварительно в него постучав. Мы услышали еле слышимый следующий диалог:
— Да, дорогая? — сказал мужчина.
— Даромир Эльфхем, прошу, на работе называйте меня хотя бы по имени, — проговорила секретарь. — К вам гости! Странствующая путница — Канойя, и… Аза-лоро.
Тут мы и вошли. Соблюдая этикет, мы сделали небольшой реверанс. Даромир был слегка ошеломлён нашим появлением, в особенности он смотрел с изумлением на Аза-лоро. Затем Старейшина сделал небольшой поклон в нашу сторону и указал на кресла, чтобы мы присели. Он выглядел не слишком старо, хотя я знала, сколько он прожил. У него была рыжая, густая, но не длинная борода, и такие же рыжие и густые волосы. Кожа не выдавала сильных морщин, а карие глаза были посажены неглубоко. Его лицо выглядело добрым и приятным, поэтому волнение, которое я испытывала перед дверями кабинета, исчезло. Мы сидели в креслах и наблюдали за Даромиром, который ходил по кабинету, задумавшись и опираясь на свой длинный посох. Я перевела взгляд на стол Старейшины. На нём был крупный, магический хрустальный шар, который служил средством общения с другими людьми по всему миру. Также на столе лежали какие-то бумаги, пергаменты, свитки, записки и открытка с надписью «С любовью», а также стояла корзинка с конфетками. В кабинете Старейшины стояли высокие полки, которые сплошь были заполнены различными книгами и бумагами, на стенах висели карты, различные эскизы и чертежи. Также в кабинете располагался камин, который сейчас не горел. Атмосфера была уютной, но в то же время настраивающей на работу. Здесь было достаточно светло, в отличие от коридоров и кабинета секретаря, потому что имелось большое панорамное окно, которое сейчас не было занавешено шторами.
Старейшина обошёл в раздумьях весь свой кабинет, вернулся к своему столу, опёрся на него руками и произнёс, глядя на Аза-лоро:
— Ты же понимаешь, что твоя жизнь находится сейчас в опасности? — тихо и серьёзно говорил он. Аза-лоро сидела и молчала, уставившись на Старейшину.
— Я это прекрасно понимаю! — не выдержала я. — Простите, сэр, но я сопровождаю её и готова оберегать хоть всю жизнь!
— Всю жизнь ты не сможешь этого делать. Не забывай, она вечна, пока жива, — спокойно продолжал Даромир.
— Тогда я приложу все усилия, чтобы защитить её сейчас!
— Главное, чтобы оно того стоило, — подмигнул мне Старейшина, слегка улыбнувшись. — Ну что ж, близятся страшные времена, как бы я этого не хотел. Все этого не хотели бы, однако…
— Я не понимаю, что происходит в мире, почему так много агрессии? — мой голос звучал обеспокоенно.
— Есть те, кто думают, что разрушив, спалив всё дотла, можно построить новый, справедливый мир. Я понимаю твои переживания, понимаю твою тревогу. Я догадался, что ты непростая девушка… Хочешь помочь мне и Совету? — с любопытством спросил Даромир, сделав ударение на последних словах. Его выражение лица было мягкое, даже когда он говорил абсолютно серьёзно.