Булочка с маслом. Эту фразу мы прочитали вместе с ней лет в четырнадцать. Когда тайком от моих родителей утащили книжку про радости секса на чердак.
– Ничего не меняет,– отрывисто бросаю я, нагибая Ингу у ванной. Не могу больше терпеть. Овладеваю одним махом. И тут же отвешиваю увесистую оплеуху по ягодице. Она отрывисто взвизгивает. Капкан женской плоти схлопывается. Как же хорошо! В прошлый раз Инга отхлестала меня сыромятным тугим пояском. Отхлестала так, что дней десять еще рубцы оставались на заднице. Забывшись, пошел в сауну вместе с Витом.
Он с изумлением скользнул взглядом по рубцам, но ничего не сказал. А меня так и подмывало бросить в его самодовольную сытую харю, паясничая: – Ты полюбуйся, что со мной женушка твоя сотворила!
Вообще говоря Инга должна была быть моей женой. По всем понятиям и раскладам. По судьбе. По жизни. Мы с ней одинаково повернутые. Пыльным мешком с одной мельницы пристукнутые. На полголовы отмороженные. Но не срослось. В тот период, когда все вокруг полагали, что деньги решают глобальные задачи мироздания, появился Виталик. Вит. У него деньги были. А у меня их не водилось сроду. Да и в наш тесный коллектив мелких пакостников он влился с ходу. Только пакости у него были... другие. И калибром и аурой.
– Что, снова рефлексируешь?– Инга вывернулась из под меня на третьем хлопке, не дав кончить.
– Темп сбросил, филонишь,– ее глаза разгорались все ярче, как вавилонские свечи на сатанинской сходке. Поясок, упавший под ноги ожил в пальцах коварной змейкой. Захлестнул внизу, перетягивая жесткой петлей. Я не знаю откуда у нее эти умения. Мне... нам... с Витом она уже досталась такой... в восемнадцать.
– Пойдем,– она дернула за импровизированный поводок, боль и наслаждение смешались,– постель еще теплая. Будешь доделывать, что муж не доделал!
Кровь бросилась мне в голову. Я толкнул ее, нагую вперед, отправляясь следом. Цирковым трюком ей удалось перевернуться в воздухе, принимая меня, сцепить лодыжки за поясницей.
– Давай!– ее глаза втянули меня, как колодец.
Я врезался в нее отчаянно, без всякой ласковости и сентиментов. Разгоняясь, долбя, задыхаясь так, что дважды балансировал на грани приступа. Амулет с пентаграммой на шее, раскачиваясь, чертил линии на ее коже, изредка соприкасаясь с розовым камушком ее талисмана. Она стонала, мяукала и повизгивала и билась подо мной. Я подхватывал ее коленки... приподымая по очереди, доставая там, где без этого ни за что не достал бы. Закидывал лодыжки на плечи, наваливаясь, проверяя на прочность спину, бился в судорогах на ней, выгибающейся каталептическим мостом, едва не слетая с тела. Она приходила, приходила и приходила, пропитывая пододеяльник, наволочки и простынь грешным потом, закатывая белки глаз, пульсируя...
А я, по прежнему сдерживаемый проклятым недоуздком, освободиться не мог! Бился, как сом в неводе, как еще живой карась на жаровне, но не мог!
– Тим, Тим, Тим...,– ее острые ногти царапали мягкую кожу там, борясь с затянувшимся узлом. Пальцы, ладони, зубы... Именно зубы справились. И тут же влажный рот накрыл меня, засасывая так глубоко, как только она умела...
– А! Ааааа! Ааа!
Она взяла все. Выпила меня досуха, без остатка.
– Тише... Тише... А то Лидия услышит! – шептала Инга, устраиваясь рядом, на пропитанном насквозь белье. Через минуту мы оба забылись сном, согреваясь в объятиях друг друга.
Проснулся почти через час. Инга в футболке, уже после душа, сидела за открытым ноутом.
– Ты на сайте?
– Нет. Работаю.
Инга программист. И работает дома. У нее дисфункция мозга. Незначительная. Но практически исключающая возможность трудиться в офисе. Мы оба знаем про какой сайт идет речь. И почему я спрашиваю, тоже знаем. Рано или поздно, а разговор каждый раз приводит нас к теме. У Вита и Инги семья. Типа семья. У меня и Инги– тема.
– Есть хочешь? Я там оставила тебе на кухне. Голубцы и пюре.
– Есть... не хочу. Тебя хочу...
– Надо же какой ты сегодня... ненасытный,– она стрельнула глазами поверх экрана ноута.– Но придется потерпеть. Мне еще минимум полчаса надо, чтобы...
– Ясно.
– А ты пока постельное сбрось в машинку. И не отвлекай меня.
Сбросить. Не отвлекать. Лады.
Освобождаю одеяло, подушки, матрас от гнета испачканного белья. Хвала автоматическим стиральным машинам, порошкам с умной формулой и сушилкам на пару киловатт. Часа через два спальня Инги приобретет первозданную свежесть. Кондиционер не оставит и следа от запаха моего пролитого семени.