Подруга вскинула подбородок. Тряхнув головой, откинула назад волосы. Сколько себя помню, всегда я тащился от ее обыденных, вроде бы ничего не значащих движений и жестов.
– Я рассказала о своей самой омерзительной манифестации. О нашей манифестации.
– Ты о Гарике?– помолчав, зачем-то уточнил я.
– Да.
– Да уж, отожгли знатно тогда.
– Не то слово. Подожди, табачку принесу. А вообще, пойдем на кухню. Занавески тут пропахнут, диван... Вит ворчать опять полдня будет.
Упоминание о муже садануло наждаком по нервам.
Я открыл жестянку с символикой ордена, забил самокрутку. В любопытные времена живем. Отпечатать любую поеб..., т.е. ерунду, ничего не стоит. Хочешь на кружке, хочешь на футболке или чехле гитары. Хочешь,– на жестянке. Сувенирка. В наше время содержимое отошло на второй план. Важнее упаковка. Но, в нашем случае, одно подстать другому. Табакерка и зелье,– Ингина премия от Жнеца. Восточные ароматы, южные эмираты, северо-западные кислоты. Обостряет память, притупляет и замедляет прочие нервные процессы. Можно буквально окунаться в собственное прошлое. И вот это, действительно, сродни магии. Затянулся, раскуривая. Передал сигарету Инге.
– А чья идея была, помнишь?
– Вит в основном придумал. И нас на слабо взял. Очень ему хотелось к нам в компанию. Ну и крутым циником себя показать. Ну а с голосами я... Возилась, микшировала, монтировала.
– Техподдержкой поработала славно.
– Точно.
Я принял сигарету обратно. В голову словно впиталось облако ментола. И студеным сверкающим инеем осело на мозгах.
Память переключилась в режим фильмоскопа, прокручивая подзатертые, большей частью черно-белые кадры.
2.
Мы крадучись проникаем в подъезд. Гарик по прозвищу Поттер живет в соседней, сталинской еще постройки, четырехэтажке. Тут на лестничных площадках хоть свадьбу гуляй, хоть черную мессу устраивай. Есть где разойтись. И даже развернуться. С похоронами, опять же, никаких проблем. С телом покойного, в отличии от хрущевок, в тетрис играть не нужно, поворачивая его в деревянном макинтоше и так и эдак, чтобы, наконец, с облегчением выдохнув, доставить к транспорту с черной полосой. Вот с родителями Гарика и не играли. Проводили до контрольной точки в лучшем виде. Хотя сам он этого видеть не мог. Поскольку лежал себе скучный в реанимации. Вот такой итог иной раз ждет при банальной семейной поездке на дачу. Встречный грузовик, с вчерашним стажером за рулем, снесенный ночным порывом ветра дорожный знак, мокрый асфальт.
Разорванный остов малолитражки с рассыпанной вокруг рассадой, два полиэтиленовых пакета в полный рост. Одни носилки. Гарику достались носилки. И шрам, похожий отдаленно на зигзаг. Только гораздо обширнее и несравненно уродливее, чем у волшебного мальчика. Ну и проблемы с головой. Не так, чтоб критические. Но более чем достаточные, чтобы стать изгоем в школе.
Гарику нравится Инга. Всегда нравилась, еще до катастрофы заглядывался так, что в классе насмешки собирал полным мешком. Это немудрено. Инга красивая. И... манкая. Слово вычитал в книжке. Оно значит, насколько я смог уразуметь «сексуально притягательная». Как магнит для юношей и мужчин, одним словом. Вот бедолагу Гарика и «намагнитило». Особенно обострилось, после того, как предков потерял и поступил под опеку престарелой родственницы. Она и не жила с ним в квартире, пропадая то у себя в поселке, то на даче на все лето. А парню, видно, непременно хотелось теплоты женской. Может, к мамке так привязан был. А может либидо повышенное, требующее заместить образовавшуюся пустоту плюс эдипов комплекс. Как бы то ни было, он нас доставал. Ингу букетиками, конфетиками, записочками дурацкими с романтическими воздыханиями и стишками. «Моя Мальвина, я твой Пьеро, бежит по строчкам в ночи перо...»
Ну а меня... Я ревновал, короче. Да, глупо. Да, без всякой логики. Гарик и до травмы у Инги никаких эмоций не вызывал. А уж после... Она порой откровенно трунила над его виршами, подарками, щенячьей преданностью... А он в упор не замечал. И даже сверх того... Становился настойчивее в ухаживаниях. Я бы сказал, навязчивее.
Вит тогда совсем недавно переехал в наш район. Его крутой батя, понятно, переехал. А Вит с гламурной мамашкой так, довеском шел.Дворовые знали, кто его отец. И сторонились. Скорее не из страха, а так, на всякий случай. Виту до зарезу нужно было прокачать авторитет. И еще, конечно же, выпендриться перед красавицей Ингой. На железные опилки в его объемной тыкве на плечах, ее магнит действовал не хуже, чем на других. Со временем выяснилось, что даже сильнее. Гораздо сильнее. Так сильно, что мощности его хватило, чтобы искривить три судьбы.