— Смотри, человек, — раздался над ухом голос Магистра, но самого его не было видно — голограмма поглотила всё пространство. — Смотри, какими мы были. Из разорванных грозовых туч прямо над ними, вытесняя воздух, начал опускаться разведывательный крейсер. Его трехкилометровый бесшовный корпус из матового сплава казался куском застывшего космического вакуума. Он шел беззвучно, но юноша физически почувствовал, как по коже пробежали мурашки от наэлектризованного ионизированного поля. Сенсоры корабля прорезали плотный туман изумрудными лазерными веерами, сканируя девственные хвойные леса и стада мамонтов на равнинах. Планета была идеальным, чистым холстом для колонизации. Локация резко сменилась, заставив вестибулярный аппарат зумера дрогнуть. Теперь они стояли на краю каменистого плато. Черный титан с тяжелым вздохом опустил свои колоссальные гидравлические пилоны в долину, зажатую между заснеженными хребтами и исполинским конусом дремлющего вулкана. Прибор воссоздавал даже запахи — Виктор отчетливо учуял резкий аромат серы и первобытной хвои. Внизу, в расщелинах базальтовых скал, он заметил забившихся от ужаса дикарей в шкурах.
— Мы сели прямо в геотермальный карман, чтобы запитать реакторы, — бесплотный голос Магистра в темноте стал горьким и надтреснутым. — Мы посчитали этих кроманьонцев просто местной фауной. Мы были богами, готовыми зачистить этот мир под себя. И мы совершили лишь одну ошибку — недооценили ярость самой Земли. Светящаяся сетка навигационных карт на обшивке нарисованного корабля вдруг вспыхнула багровым, предупреждающим цветом. Земля под ногами вздрогнула, и голограмма резко схлопнулась, вернув зумера в реальность холодной, пахнущей озоном подземной камеры. Перед ним снова стоял Магистр в своем молодом, но угасающем теле, а его дочь испуганно сжимала руку Виктора.
— Мы были слишком высокомерны, — прошептал Магистр, и его пальцы судорожно сжались, выдавая истинный, глубоко запрятанный страх перед силами природы. — Мы посчитали, что подчинили себе физику Вселенной, а потому можем плевать на геологию этой дикой планеты. Мы же пролетели Космос и его вакуум, испепеляющий жар пылающих звезд и жесткое излучение сверхновых, кометы, астероиды и метеориты, каждый из которых мог нас уничтожить при столкновении. Чего нам теперь боятся? Так думали наши неопытные молодые и самонадеянные командующие крейсером. Мы посадили корабль-матку прямо в геотермальное жерло, чтобы запитать наши квантовые накопители. Мы заглушили маршевые двигатели. И это стало нашей смертью.
Голограмма взорвалась ослепительным багровым светом. Виктор почувствовал, как фантомная волна жара лизнула лицо. Из застывшего базальта на экране рванули вверх километровые столбы пепла и жидкого огня. Вулкан, потревоженный чудовищным весом корабля, проснулся мгновенно.
— Это был не просто взрыв, это был тектонический сдвиг, — в голосе Магистра заскрежетал металл. — Магма пробила титановое днище крейсера за секунды. Квантовые реакторы сдетонировали. Почти весь экипаж, тысячи наших ученых, инженеров, солдат — все они сгорели за один удар человеческого сердца. Корабль-матка превратился в оплавленный гроб, который лава утащила глубоко под землю, в эти самые катакомбы. Выжили только мы четырнадцать. Тех, кто в тот момент находился на поверхности в исследовательском модуле.
— А где тогда еще один? — спросил Виктор.
Магистр повернулся к юноше. Фиолетовые нити прибора отражались в его зрачках, делая их похожими на глаза насекомого.
— Я скажу о нем позже. Мы остались одни. Без серьезного оружия, без связи, на планете, полной дикарей. Наш маяк-транслятор был уничтожен. Этот прибор, — он указал на парящий янтарный кокон, — всё то немногое, что удалось вытащить из горящих обломков инженерного отсека. Он предназначался для экстренной эвакуации разума пилотов. Нам пришлось ловить ваших первобытных предков, препарировать их, искусственно перекраивать структуру их ДНК и мозга, чтобы сделать их нервную систему способной вместить наше сознание. Это было очень трудно! Сто двадцать веков, Виктор! Сто двадцать веков я и остальные тринадцать, а потом двенадцать, выживших прыгаем из одного мясного мешка в другой, удерживая власть над этим миром, чтобы вы — вы, примитивные обезьяны! — построили для нас новый транслятор. Мы ускоряли вашу науку, давали вам чертежи, развязывали войны ради технологических рывков. Всё ради того, чтобы вы своими руками собрали передатчик, который вызовет флот колонизации.
Магистр сделал шаг вперед, и его дыхание стало прерывистым:
— Но прибор выгорает. Каждая перезапись стирает координаты моей планеты в моей голове. Я забываю формулы. А Совет Двенадцати сошел с ума от бессмертия, они превратились в параноидальных чудовищ. Передатчик почти готов, но если я потеряю разум до его активации, мои соплеменники уничтожат эту планету вместе с моей дочерью просто ради забавы. Мне нужно твое лекарство, Виктор. Я должен остановить распад этого тела. Помоги мне не дать достроить транслятор и спасти её, или этот мир сгорит дотла.