При неверном вводе кода срабатывает электронный инициатор-электровоспламенитель на основе нихромовой нити, который запускает горение термитной шашки. Термит для горения не нуждается в атмосферном кислороде, так как он содержит собственные окислители. Потушить такую реакцию внутри чемоданчика водой или углекислотой невозможно.
Если кто-то попытается вскрыть кодовый замок болгаркой или термическим резаком, замкнутый механизм чемоданчика среагирует на изменение давления, взломает внутреннюю капсулу и превратит электронику вместе с лекарством в единый оплавленный кусок шлака.
— Превосходно, мой мальчик! Я горжусь тобой! — похлопал японец, — ну а что бы ты сделал, если бы тебе позволили вынуть шприц, но не дали бы его ввести больному?
— На это случай у меня тоже есть протокол, но я о нем не скажу! — рассмеялся зумер. Он не стал распространяться, что для этого был создан специальный шприц, в котором использовался закон Паскаля гласящий, что давление внутри замкнутой системы передается одинаково во все стороны.
Для этого на шприце был сделан специальный обод, блокирующий свободный ход поршня. Шприц имел следующую двустенную конструкцию. Внешняя стенка представляла собой прозрачный и прочный полимерный корпус. Внутренний корпус был выполнен из хрупкого стекла. Между ними был зазор заполненный то ли плавиковой кислотой, то ли «царской водкой», смесью концентрированных азотной (HNO₃) и соляной (HCl) кислот. Обычно их смешивают в объемном соотношении один к трем (одна часть азотной кислоты на три части соляной). Называлась она так по следующим причинам. «Царская» — потому что она способна растворять благородные металлы — золото. Также она легко растворяет платину, которые по отдельности не реагируют ни с одной из этих кислот. А «Водка» — это старинное русское химическое обозначение крепких кислот (от слова «вода», «водичка»). К алкоголю это вещество не имеет никакого отношения. Что там было конкретно, зумер у фармацевта уточнять не стал.
Замысел был такой. При движении поршня давление внутри шприца возрастает. Предохранительный обод (кольцо-фиксатор) в виде наружного кольца на корпусе, закрывало предохранительные клапаны.
Механизм активации, защита от взлома, была следующей.
Если обод не повернут (несанкционированная попытка). Когда злоумышленник пытается надавить на поршень, жидкость давит во все стороны одинаково. Так как предохранительный обод закрывает клапан, и лекарство не выходит из шприца, растущее давление направляется на внутреннюю стенку. Хрупкая внутренняя стеклянная стенка мгновенно разрушается. Кислота смешивается с препаратом и полностью нейтрализует его.
При санкционированном введении с правильным поворотом обода в нужную сторону открывается выпускное отверстие шприца. При нажатии на поршень жидкость выталкивается наружу, а давление на стеклянную стенку не приводит к ее разрушению и она остаётся целой. И дополнительным сюрпризом было то, что сели обод повернуть не в ту сторону, это действие тоже разрушало стеклянную стенку.
— Это правильно! — одобрил его будущий приемный отец, — но я, разумеется, не собираюсь отбирать у тебя этот препарат. И мы будем лечить больного. Но не меня.
— Могу я узнать кого? — спросил Виктор.
— Можешь, — стал совершенно серьезным мужчина, — это очень важная персона. Настолько важная, что даже сказать тебе кто это, уже раскрытие совершенно секретной государственной тайны!
— Только не говорите, что это сам японский император, — пошутил юноша. Но японец даже не улыбнулся.
— Да, ладно! — растерялся юноша.
— Нет, не Его Императорское Величество! — строго произнес профессор, а потом добавил с почтением, — Это Его Императорское Высочество, дядя правящего Императора! У него рак легких с метастазами. Вся надежда только на тебя мой мальчик. Не подведи меня и себя!
Глава 3
Японские интриги!
— Сам не хочу! — отозвался Виктор, — могли бы и предупредить. Зачем было сочинять эту историю с усыновлением?
— Виктор! — строго сказал японец, — ты за кого меня принимаешь? Усыновление остается в силе. Но если не получится, то мне придется сделать сэппуку. Шучу! Теперь ты понимаешь, как я рискую? Тем более, это принц, брат отца Императора, которому за девяносто лет.
— А я не рискую? Ваша Харуми мне потом голову не отрежет? Мстя за Вас? С нее вполне станется! Он ко мне в спальню с ножом пришла. Сказала, что зарежется если я ей откажу. Правда, не уточнила, не зарежет ли перед этим меня, я уже не стал уточнять! — возразил юноша.