Магистр ледяным взглядом обвел залитый кровью и задымленный зал. В живых из Совета не осталось никого.
— Вы правы, Шердоз, — тихо ответил Магистр на русском языке, возвращаясь к роли лидера, на которого только что совершили покушение. — Пятый глубоко зарылся в оборонные протоколы цитадели. Я недооценил степень их паранойи. Но сейчас для внешнего мира, для остальных структур Ордена и наших спецслужб, эта бойня должна выглядеть как дерзкое нападение заговорщиков на лояльного правителя. Я должен быть жертвой, а не палачом. Поэтому начинаем вторую часть плана. Из какого пистолета по нашей легенде стрелял Пятый?
— Из моего, — вперед вышел один из бойцов.
— Я сяду в свое кресло, стреляй мне в левое плечо. По касательной. Не задень кость. Сосуд регенерирует, но баллистическая экспертиза должна подтвердить, что один из членов Совет пытался меня уничтожить. Другие, члены Совета бросились меня защищать, и все перебили друг друга. Оружие ведь из нашего арсенала.
Магистр сел в кресло, а пистолет взял Шердоз, чтобы не рисковать. Он подошел к креслу где сидел Пятый, хладнокровно поднял оружие, якобы принадлежащее Пятого, прицелился и нажал на спуск.
Раздался хлесткий, сухой хлопок. Кинетическая пуля крупного калибра с мясом вырвала кусок ткани дорогой мантии и прошила мягкие ткани плеча Магистра, и впилась в спинку кресла.
Магистра отбросила назад. Он глухо зарычал от резкой, жгучей боли и схватился правой рукой за окровавленное плечо. Темная, густая кровь мгновенно пропитала одежду и закапала на мраморный пол. Его лицо побледнело, дыхание стало тяжелым, но в глазах горел холодный триумф. Картинка была идеальной.
— Превосходно… — процедил Магистр сквозь зубы, превозмогая боль. — Теперь я падаю на пол, а ты еще пару раз выстрели в спинку кресла. Потом распределите оружие по убитым членам Совета, согласно схеме, вложите пистолеты в их ладони и сделайте пару выстрелов из их рук.
— Зачем? — удивился Виктор.
— Чтобы на на рукоятках пистолетов остались не только их отпечатки, но и чтобы на руках остались следы пороховых газов, — пояснил Шердоз, — умно.
— Разумеется, я все продумал заранее, — ответил с пола Глава Ордена, — давайте быстрее, я истекаю кровью. Нужно скорее вызвать врачей.
Наёмники, сверяясь со схемой, быстро распределили пистолеты среди убитых членов Совета, произвели отстрел нескольких патронов, и доложили об окончании работы.
— Теперь уходите! Через пять минут я вызову охрану, — приказал слабеющим голосом Магистр.
— А деньги? — уточнил бывший разведчик.
— Они уже на корабле, поторопитесь! — нетерпеливо произнес раненный, — Виктор, ты с Тейей летишь обратно. Я свяжусь с вами когда все успокоится!
— Хорошо! До свидания! — ответил Шердоз, — уходим.
— До встречи, — кивнул юноша, и вся группа вышла в кабинет Магистра и плотно закрыла за собой дверь. Виктор вызвал лифт, они поднялись в ангар, сели в корабль, и через минуту покинули город.
— Милый, ты не ранен? Как все прошло? — раздался голос девушки, управляющей разведчиком.
— Спасибо, дорогая! Великолепно! — ответили зумер, — они даже понять ничего не успели. Бойцы оказались настоящими профессионалами!
— Вот что значит тщательно проработанный план! — довольно ответила его жена.
— Я извиняюсь, что вмешиваюсь в ваш семейный разговор, — усмехнулся слушающий их Шердоз, — но когда мы можем получить наши деньги?
— Они в сумке под Вашим сиденьем, — отозвалась девушка, — пока вы там воевали, я сходила и принесла их.
Брат Тимура тут же заглянул под скамейку и вытащил оттуда большую сумку. Когда он быстро расстегнул молнию все увидели, что она была плотно набита пачками купюр евро различных номиналов.
— Живем, пацаны! — радостно воскликнул он, — всегда бы так платили за работу!
— Шердоз, — предложил один из его бойцов, — дорога длинная, давай поделим бабки?
— Правильно, — кивнул Тимур, — ибо сказано, дающий сразу, дает дважды!
— Кем сказано? — усмехнулся Шердоз.
— Эту фразу первыми сформулировали древние римляне в виде латинской поговорки «Bis dat, qui cito dat», что означает «Кто быстро дает, тот дает дважды». Часто авторство приписывают древнеримскому писателю Публию Сиру в первом веке нашей эры. В русской литературе эту мысль популяризировал писатель Сергей Довлатов в повести «Компромисс», — щегольнул своими познаниями тренер.
— Сразу видно, что это мой ученик! — с гордостью произнес отец Виктора, — у меня много таких было!
— А кто был лучшим? — посмеиваясь спросил сын.
— Лучшей была твоя мама, — с глубокой грустью произнес профессор, — она подарила мне мое лучше произведение, тебя сынок. Береги Танюшу, видишь как в этой жизни бывает. Как там пела Пугачиха: