Между тем, остальные кавалеры едва сдерживали ревность.
— Как приятно видеть лица этих ревнивцев! — вдруг сказала Ксения, наблюдая за сценой. — А вы бы решились пригласить одну из княжон?
— Конечно, — честно ответил Александр. — Тем более мой отец настоятельно советовал мне это сделать. Но ради вас я ослушался его наставлений, и ничуть об этом не жалею!
Ксения улыбнулась, и кавалер осмелел:
— Признаюсь, я всегда предпочитал компанию гнедых лошадей и гончих собак обществу русской аристократии, хоть и сам к ней принадлежу.
— Как я вас понимаю, — Ксения чуть заметно улыбнулась. — Эти платья ужасно неудобны, сковывают движения. Брюки и сапоги куда практичнее…
Она сделала паузу, её взгляд скользнул к его лицу.
— Но, позволю себе заметить: для человека, который любит проводить время с лошадьми и собаками, вы танцуете просто великолепно.
Танец закончился. Александр, глубоко поклонившись, поблагодарил Ксению за танец и галантно проводил её к окну.
— Вы пришли на бал одна? — поинтересовался Александр.
— Да, — с лёгкой грустью ответила Ксения. — Моя семья получила приглашение, но никто, кроме меня, не смог прийти. Отец считает, что мне нужно почаще выходить в свет.
— У меня похожая ситуация… — Александр сделал паузу, оглядывая собравшихся. Их разговоры и натянутые улыбки вызывали у него лёгкое отвращение. Он вспомнил слова отца: многие из этих людей за спиной нелестно отзываются об императоре, а здесь спокойно улыбаются ему в лицо.
Он наклонился ближе к Ксении и заговорщицки произнёс:
— У меня есть предложение.
— И какое же? — Ксения заинтересованно посмотрела на него.
— Позлить наших родителей и покинуть это, безусловно, замечательное мероприятие! Меня здесь ничего не держит.
— И куда же вы предлагаете отправиться?
— Куда угодно!
Ксения улыбнулась и, не говоря ни слова, кивнула в знак согласия. Александр взял её за руку, и они, стараясь не привлекать внимания, покинули дворец. Всё это блестящее общество больше не волновало их. Они интересовали только друг друга.
Завтра их ждёт разнос от родителей — за неуважение к этикету, за «позор», за самовольство. Но завтра будет завтра. А сегодня они принадлежат только себе.
На улице они остановились, укутавшись в тёплые шубы и меховые шапки. Оба одновременно подняли головы к небу.
— Как же они прекрасны… — прошептала Ксения, заворожённая звёздами. — Смотря на них, я чувствую свободу, которую скоро у меня отнимут. — Её голос стал тише, печаль проскользнула в интонации. — Нет ничего грустнее, чем знать, что твоя судьба определена с рождения.
— Как я вас понимаю… — тихо отозвался Александр.
Он как никто другой понимал её. Очень скоро, когда ему исполнится восемнадцать, Александр вступит в ряды древнего Ордена охотников. Он будет служить на благо жителей России и всего мира, выполняя приказы Великого магистра и отправляясь на опасные задания. Однако мечты Александра были совсем иными: ему хотелось посвятить свою жизнь поиску древних артефактов, а не бесконечной борьбе с кровожадными тварями.
— Давайте в этот прекрасный зимний вечер забудем о грустном, — сказал он, мягко беря Ксению за руку. — Прогуляемся?
Ксения, оторвав взгляд от звёзд, с лёгкой улыбкой кивнула.
Они неспешно пошли по Невскому проспекту. Вечер был тихий и морозный. Едва заметные снежинки, кружась в медленном танце, мягко ложились на землю. Где-то вдали звучала музыка из дворца, напоминая о шумном бале, который молодые люди покинули.
Проспект был практически пуст. Электрические фонари, ярким светом озаряя мостовую, создавали атмосферу уюта и спокойствия. Александр и Ксения шли рука об руку, ощущая, что весь мир принадлежит только им.
Эти фонари впервые появились на Невском ещё в 1883 году, когда тридцать два светильника осветили путь от Большой Морской улицы до Фонтанки. Спустя год электрическое освещение распространилось на соседние улицы. Теперь же, в этот февральский вечер, электрический свет украсил почти весь город, хотя керосиновые и газовые фонари ещё не были окончательно забыты. Полностью они исчезнут только через двадцать лет, в другой стране, с другим именем и другими людьми.