Но были и исключения. На секунду Йован встретился взглядом с невероятной красоты фейри. Она вся светилась, в буквальном смысле этого слова. Какой-нибудь неофит-мужчина, встретив такую, обязательно бы потерялся. Но Йован знал, что под привлекательными влажными губами скрывается два ряда остроконечных зубов, которые любят отрывать куски плоти целиком. Прекрасный на вид, но отвратительный и подлый по своей природе хищник. Честно признаться, иногда у Йована были фантазии, как он пропускает с такой пару стаканчиков, и дело заходит дальше. Но сейчас у него были более важные дела.
Йован продирался через толпу и ритмично дышал, пытаясь побороть нервозность и окружающий его калейдоскоп запахов и тел. Вдох, пауза, выдох.
Наконец, он дошёл до местного храма — хмурого, пыльного и покосившегося куска глины. Таких в подземелье было несколько, все они были мультирелигиозными. Вынужденная необходимость. Каждый гость приносил с собой свою веру или даже несколько. Среди гостей атеистов было немного, они видели больше, чем люди.
— Английский? — тихо спросил Йован, пытаясь привыкнуть к темноте внутри храма.
— Немного, — с трудом ответил ему грузный и неповоротливый служитель храма, прячущий свои толстые конечности и голову в балахон. — Человек редко быть тут. Утешение?
— Нет. Я ищу Ткооткаа.
— Отбыл. Теперь я служить храм, — пробурлил служитель.
— Печально. Ты знаешь, кто пришел в город людей?
Служитель храма, с трудом развернулся в узком пространстве и начал бросать на пол сушёную, дурно пахнущую траву.
— Я не знать. Чувствовать — сильный. Плохо. Скоро все уходить. Страшно.
— Кто может знать? — Йован старался говорить максимально упрощенно.
— Такого не было. Новый. Плохо. Никто не знать. Я не помогать. Ты уходить с миром и процветать. Прощать. Найти половину.
Йован поклонился служителю и вышёл. Тупик, но нужно сохранять спокойствие. Подземелье было для него приключением, хоть и смертельно опасным. Местные жители были нервными и обеспокоенными, это чувствовалось в воздухе. Раньше он заходил сюда не только в поисках информации, но ради адреналина и сомнительных развлечений.
— Ну привет, Услкх. Помнишь меня? — Йован дошел до знакомой «забегаловки», если её так можно было назвать, и обратился к хозяину, похожему на большую жабу.
— Как же мне тебя не помнить, друг? Моя рад видеть тебя! Заходи-заходи, всё моё — твоё! Давай накормлю, напою, — хозяин был, как всегда, радушен.
— Мерзкий ты жучара, Услкх. Не буду я твоих червей жрать, уж прости. Больше ты меня не уговоришь. Я по делу пришёл.
— Хороший, свежий, всё для тебя, осх! Ты не пробовал, там наверху нет такого. Любить будешь самок. Много!
— Всё завались! Знаешь, кто явился в город? Сверху?
— Не сверху. Снизу. Не знаем его, не наш. Мы его не звали. Плохой. Убейте его.
Йован устало вздохнул и побрёл дальше. Услх нервничал, раньше такого не было…
***
…В тяжелую металлическую дверь мягко постучали три раза. Медленно соображающий огромный гворкх, работающий тут охранником, пытаясь не застрять в проемах коридора, гулко протопал к двери и открыл окошко. От короткой очереди из дробовика его лицо превратилось в месиво. Раненый, но не убитый, пытающийся не захлебнуться кровью, он тяжело упал на дверь, которую должен был охранять.
Спустя ещё несколько секунд двери не стало. Её смело мощным направленным взрывом. Гворкха порвало на части и отбросило к стене. Вольк переступил порог тайного убежища. Никаких эмоций он не испытывал.
Из глубины коридора показались и другие охранники-демоны поменьше. Лицо Волька озарили вспышки. Автоматический дробовик рвал их на части и разбрасывал их кусками по коридору. Когда в живых остались трое самых резвых, патроны кончились. Издав боевой клич, они бросились на Волька. Недооценивать этого человека было их последней ошибкой. Вольк достал из-за спины огромный охотничий нож, раскидал их по коридору и выпотрошил наживую, по очереди.
Последняя дверь слетела с петель под ударом его ботинка и явила ему кучку нелюдей, напуганных, вжавшихся друг в друга за столом с картами.
— Думал, сможешь скрыться от меня? — холодно произнес Вольк и забросил в помещение связку гранат.
— Ты заплатишь за это! — прокричал ему вслед гаркающий голос, и помещение скрылось в облаке огня и осколков.
***
— Уверен, что мы в правильном месте? — поеживаясь, спросил Франк.
— Агась, — Крис на секунду отвлекся от трекера.
— Хорошо хоть этот ублюдок датчик себе не вырезал. Совсем с цепи сорвался. Почти что теракт устроил в центре города со взрывами и стрельбой. Только вот вспомнили его, — причитал Франк. — Как выясняется, терпеть не могу канализацию. Тут воняет, грязно и антисанитария. Мне придется искать новую одежду. Знаешь, какая проблема зайти в супермаркет с таким лицом?
— В арсенале же вроде есть одежда, Франк. Или закажи у снабжения, — Лиаму тоже не нравилось в канализации.
— Не могу я так. Я чувствительный стал после трансформации. Зрение как у орла, слух как у летучей мыши, ну как в комиксах. Но это, блин, не всё. Кожа тоже очень чувствительная и не все материалы приятны. Швы на одежде мешают, скребутся о кожу. Бесят меня. Приходится выбирать то, что меня не нервирует. Вот такая вот я неженка. И фастфуд этот достал. Один и тот же вкус везде практически. Вот Вольк ублюдок, чего ему в грузовике не сиделось.
— Мы близко, ребят, — посветил им в лицо фонариком Крис.
— Ну, наконец-то. Во-о-о-ольк! Во-о-ольк! Выходи, Вольк, надо поговорить, — прокричал Франк в глубину тоннеля.
Тоннель закончился, и они попали в здоровенный коллектор с колоннами, освещенный тусклыми лампами под потолком. Франк продолжил кричать, но его слова прервал треск разорвавшейся пули в полуметре от его головы. Чертыхаясь про себя, Лиам упал в сточные воды и потянулся за пистолетом.
— Отставить, агент Вольк! — закричал огрубевшим голосом Франк. — Свои! Не стреляй!
Вдалеке из отрезка темноты поднялась фигура с винтовкой наперевес и вышла к ним. Лиам осторожно и без резких движений поднялся. Суровое лицо Волька не предвещало ничего хорошего. Лиам уже встречал таких бойцов. В нём не осталось ничего кроме жестокости и желания её изливать. Лиам повернулся боком, чтобы уменьшить площадь силуэта. На случай, если этот псих вздумает стрелять.
— Не люблю гостей, — оглядел их Вольк.
— Меня Штрасс послал, твой командир, кстати. В городе серьезный инцидент, ты не можешь просто бегать по городу и стрелять во всё, что тебе не нравится. Нам сейчас не до тебя. Что ты устроил?
— Я больше не имею отношения к вашим делам. У меня свой контракт. Все цели есть в базе. Для каждой мне отлили и выдали пулю, — безучастно ответил Вольк.
— И что это всё значит? Свой контракт? Ты не подчиняешься приказам? — поза Франка стала напряжённой.
— Это значит — проваливай и больше не вставай у меня на пути, выродок. У меня своя работа, у тебя своя. Всё согласовано. Я всё сказал. Уходите, пока можете, — бесшумно Вольк отступил в темноту и потерялся из виду.
— Так, — на несколько секунд замер Франк. — Ничего хорошего тут не выйдет. Уходим. Хероглот психованный! Надеюсь, Штрасс снимет с меня эту головную боль. Сам пускай разбирается и бегает по канализациям.
— Приказ на ликвидацию есть? — жестким тоном спросил из-за спины Крис
— Нет. Я специально запретил брать оружие, чтоб не провоцировать его. У нас уже была потасовка. Не вариант. Пускай начальство решает. С кем он договорился там, хер его разбери.
— Лады, — ответил Крис и осторожно начал отступать к выходу.
Медитация III. Дверь
Йован вернулся утром. Мрачный. Его глаза закрывались от усталости, от него несло тухлятиной, на разговоры его не тянуло.
— Пятьдесят оттенков вони и грустняшки! — поприветствовал его Франк. — Возвращаю тебе ребят. Не скучайте, котики, мне нужно доложиться Штрассу, дальше без меня.
— И слава Сатане, — буркнул Йован и отправился в душ.