Посреди спортивного зала, в позе подобной лотосу, восседал громила с серой кожей и костяными наростами. Гуманоидное тело несло в себе черты птиц и ящеров. Длинные и тонкие ноги отличались непропорционально большими коленными суставами, и в районе стопы имели дополнительный сустав, ступня была похожа на копыта, сращенные из трёх пальцев с небольшими когтями. Мощный позвоночник выделялся сквозь кожу. В фигуре чувствовалась первобытная мощь. Опаснее, чём оборотень, по ощущениям. На коленях у «принца» покоился предмет, напоминающий посох, выполненный из блестящего металла с «короной» из острых осколков алмаза.
— Вон он, красавчик. Сурийский принц или вождь, хрен знает, как трактовать. Уиствиинстцееел зовут. Правильно, всё равно не произнесешь, речевой аппарат у них другой. Свисты, писки, трещотка. Ужасно, вообще! Мы его Винни называем. Они наш язык могут воспроизводить, только он им тяжело дается. А мы пока только с помощью синтезатора. Культурные различия. Хорошо хоть у них никогда не было многоязычия, они в этом плане поумнее нас. Очень перспективные ребята, — восхищенно доложила Бекки.
Один из четырех глаз сурийского принца чуть приоткрылся и стрельнул на Лиама своим двойным вертикальным зрачком. Угрозы не чувствовалось, только спокойствие и величие. Бекки продолжила донимать лекциями.
— Сури — единственная раса, в контакте с которой мы на данный момент заинтересованы. Их мир удален от нашего, даже с учётом внешних транспортных систем. Три года до нас добирался, но можно было и быстрее. Сури старше нас примерно на миллион лет, их цивилизацию можно сравнить с Ацтекской или Майя. Они миролюбивые, хоть и жестоко защищаются от иноземцев. В этом похожи на нас. Нам интересны их минеральные богатства. Точнее, всего один минерал, который они называют «срна», у них он распространен, как у нас гранит. Его свойства поражают, это второй из открытых активных биоэнергетических материалов. Если серебро является сверхпроводником, то срна является диэлектриком по отношению к магической энергии. То есть он абсолютно стабилен на физическом плане и не подвержен магическому изменению реальности. Ко всему тому его прочность значительно превышает алмаз, а его структура делает его ещё и несколько пластичным. Для нас это находка.
— И они его дадут?
— Вроде как, да. Ты не поверишь, в обмен на технологии! Гидропонику и нашу плодородную почву. Недостаток еды всегда мешал им поддерживать популяцию. Сурийцы — вегетарианцы, и Винни уже распробовал нашу картошечку. Доволен, как котик.
Бекки радостно помахала грозной фигуре, сидящей без движения.
— Мы только выстраиваем отношения, они осторожны. Всё началось с конфликта, как часто бывает. При первой встрече выжили только безоружные учёные. Даже по меркам демонов они очень сильные и свирепые. Серьезные воины, особенно Винни. Видишь его посох? Его верхушка сделана из срна. Как мы выяснили, Винни может разломать им старый танк Абрамс. Словно это картонная коробка. Несмотря на уровень интеллекта, они всё ещё выбирают самых сильных физически лидеров. Винни постоянно бросают вызов, так что не смотри ему в глаза больше трех секунд. Он ещё не совсем понимает нашу культуру. Отправился лично убедиться, что мы те, за кого себя выдаем. Похоже, соединения из минерала присутствуют в его костях и крови. Есть шанс, что он идеальное оружие против магических тварей. Но он нервничает и не дает себя обследовать.
— Здоровый хрен, — пробормотал Лиам.
— Это ещё не здоровый, солнышко мое, — рассмеялась Бекки.
Пока они возвращались, Бекки отвлек один из сотрудников, и Лиам уставился в окно, ведущее вглубь шахты. Ничего не было видно.
— Войди, — шепнул кто-то ему на ухо.
Лиам обернулся, но никого не было. На секунду ему послышался порыв ветра и низкочастотный гул.
— Ты чего, зайчик? Испугался? С мохнаткой столкнулся? Ух, вредина! Дождётся, слабительное ему подмешаю в морковку! — вернулась Бекки и сильно ударила его по плечу. — Привыкнешь. И заскучаешь ещё. И по мне заскучаешь тоже. Ты прикольный. Когда надоест играться в вашей песочнице, приходи к нам.
Медитация IV. Взращивание
— Ты не очень-то разговорчив сегодня, Лиам.
Лиам посмотрел на Мадалин, невольно представив её в более откровенной одежде, разливающей им вино по бокалам, в сауне на каком-нибудь курорте в Альпах. Но эта мимолетная фантазия не вызвала в нём никакого возбуждения. Настроение было не то.
— Есть такое. Может мне просто не о чем говорить, — пробурчал он в ответ.
— Ах, так? Давай тогда без слов. Вставай. Давай. Иди за мной.
Доктор увела его на улицу и скрылась за углом офиса. Спустя пару минут она вернулась с двумя мётлами. Лиам хотел было отпустить саркастическую шутку про ведьму и полёты на метле, но не смог сформировать ничего ценного.
— Зачем это? — с недоумением посмотрел он на Мадалин.
— Хватай. У нас ещё полтора часа сеанса. Заставь эту улицу сиять. Не торопись никуда.
— Просто подметать улицу? — удивился Лиам, но доктор выглядела серьезной.
— Да. Пока она не станет идеально чистой.
— Зачем это? Я не понимаю, — Лиам замер с метлой в руках.
— А тебе и не надо. Не думай. Просто выполняй задание. Как приказ.
Судя по её виду, ещё немного, и она бы начала отвешивать ему оплеухи, как когда-то его старый сержант Мосли. А Лиам не смог бы ей ответить. Поэтому пожал плечами и начал мести. Подобный тип заданий иногда сопровождал его в первые месяцы учебки.
Лиам ненадолго погрузился в воспоминания о самом начале своей службы и вдруг обнаружил, что доктор тоже метёт улицу. Словно почувствовав его взгляд спиной, она начала говорить.
— Удивлён? Ни разу не видел, как женщина в туфлях за десять штук метёт улицы? Как бы дорого я отдала за то, чтобы это моей работой. Вставать на рассвете, когда всё остальные ещё спят. Брать метлу и неспешными движениями сметать пыль в кучки, собирать в свой совок. Наводить идеальную чистоту и порядок. Люди бы шли на работу и удивлялись, как хорошо и чисто у них на улице. И говорили бы мне спасибо, при встрече здоровались бы со мной. Я бы желала им хорошего дня и улыбалась в ответ. Но вместо этого мне нужно вытаскивать вас с самого дна. Доставать ваши искалеченные души из той мясорубки, в которой вы остались, даже сумев выбраться. Мне нужно принимать решения о том, кто из вас может спасать людей, а кто сам станет для них угрозой. И я не могу по-другому. Я стараюсь изо всех сил, потому что больше некому. Но я не всесильна. Я совершаю ошибки. И их ценой бывают человеческие жизни, которые до самой последней секунды будут на моей совести. Ах, Лиам, если бы ты знал! Я не хирург-травматолог, собирающий словно пазл жертв автомобильной аварии, я не спасаю африканских детей от Эболы или Зика, я не онколог, ведущий своего пациента на схватку с самой смертью. Я мозгоправ — доктор без крови и внутренностей, единственным инструментом которого является голос. Но у меня уже есть личное кладбище. И мне приходится жить с этим каждый день, вставать утром и идти на свою работу. Потому что я не могу переложить её на другого человека. И поэтому, когда у меня есть хоть какое-то подобие свободного времени, я выхожу на эту улицу, беру из подсобки метлу, отключаю телефон и просто мету, пока тут не станет идеально чисто. Здесь я не смогу совершить ошибку. Я точно знаю, какой будет результат от моих действий, и что этот результат будет меня устраивать. В жизни так редко бывает, поэтому я расслабляюсь и наслаждаюсь каждой минутой. Ты не живешь, Лиам, не знаешь, как жить и зачем. На этой работе, в этом напряжении, при всей ответственности, что ты взял на себя, ты так долго не протянешь. Ты сломаешься. И ценой этому будет твоя жизнь и, может быть, жизни других людей. Нет никакого будущего, нет никакого прошлого, нет никаких кошмаров и ошибок. У нас есть только Здесь и Сейчас. Научись жить, Лиам. Здесь и сейчас. То, что происходит в этот момент — это и есть жизнь.
Давненько у него не было спокойной минуты наедине с собой. Без всего, что может навалиться. Лиам медленно выдохнул и взялся за метлу. Неспешно, наслаждаясь каждым движением и мгновением покоя, он начал мести улицу. Цель и результат, и правда, понятны. Не нужно думать. Ни о прошлом, ни о будущем. Ни о себе, ни о других людях. Просто мести улицу, пока она не станет чистой.