— И не смотри на меня так, — не поворачиваясь, кинул он Лиаму. — Это часть работы, привыкай, Мистер Добряк.
Йован достал из кучи инструментов и бутылочек массивную блестящую цепь, переплетённую с острыми шипами, и набросил парню на шею.
— Не советовал бы я тебе превращаться. Слышал, вы чувствительны к серебру. Во-первых, ты не успеешь — я пущу тебе пулю промеж глаз. Во-вторых, как только твоя шея начнет увеличиваться в размере, шипы войдут в горло, сожгут твою трахею и разорвут сонную артерию. Не самая приятная смерть. Поверь мне на слово, я уже видел такую.
Иниго испуганно смотрел на серба, тот ухмыльнулся.
— Обычно, я весёлый парень и совсем не злой. Но последние пару недель дались мне непросто. Твои приятели два раза хотели сожрать меня, в городе беснуются культисты, а какой-то ублюдок из ада убил моего брата. Так что я в плохом настроении. Мне не хочется вредить тебе. Может быть, ты попал в плохую компанию, оступился. Это я могу понять, ты в большей степени человек, ещё совсем мальчишка. Если ты всё расскажешь, а я уверен, что тебе есть что рассказывать — я отпущу тебя и даже сам довезу до дома, сдам тебя родителям. Знаешь, кто мы?
— Знаю, — процедил сквозь зубы паренёк, цепь нервировала его и он мотал головой.
— Итак. Чарли ни за что в жизни не привез бы мне в морозильник одного из своих, не будь на то ОЧЕНЬ веской причины. Ты во что-то вляпался. И дай подумать — я знаю во что.
— Я ничего не знаю, — неуверенно прошептал Иниго.
— Знаешь… Есть такие ответы на вопросы, которые изначально не могут быть верными. Например, твоя девушка спрашивает тебя — я похудела? Если ты скажешь «нет», она на тебя обидится, ведь ты намекнул ей, что она жирная. А если согласишься, значит, она была жирной. Здесь такой же принцип. Видя человека, раскладывающего на столе инструменты для пыток, человека, совершенно не связанного никакими законами, принципами и моралью, ты должен был начать рассказывать всё, что ты натворил, начиная с возраста, когда ты только начал что-либо запоминать. Итак, во что ты вляпался?
— Пошёл ты, фашист! — Иниго побелел от злобы, поднял глаза и плюнул в Йована, Йован лишь грустно вздохнул и вытер лицо.
— Вечно одна и та же история. Бунт подростков против родителей. Огонь в глазах и желание пожертвовать собой ради идей, у которых нет смысла. Что с тобой не так парень? Почему ты не режешься в онлайн-игры и не реставрируешь дядин крутой мотоцикл в гараже? Неужели в целом мире для тебя не нашлось более достойных занятий?
Йован ещё раз перерыл инструменты, вытащил оттуда короткий блестящий тридцать восьмой, проверил барабан, подошел к парню и прострелил ему колено. Парень дёрнулся, закричал, задрожал и задышал очень тяжело.
— Йован! — закричал Лиам.
— Не волнуйся, это обычная пуля, — отмахнулся Йован и повернулся к пленнику. — Я слышал, что молодые особи не могут обращаться в случае болевого шока или кровопотери. Как, например, если их коленную чашечку и весь пучок тамошних нервов разворотило пулей. Теперь ты знаешь, что я не шучу, и, учитывая, насколько ты крепкий, это всё может продолжаться очень и очень долго. Мы, конечно, можем растянуть процесс на недели и применять более гуманные методы. Но у меня нет на это настроения. Я собираюсь вырывать из тебя куски, пока ты не сломаешься. И если ты и правда, готовился ко всему этому, ты должен знать — ломаются все. Единственный вопрос, в каком виде ты выйдешь отсюда — в пластиковом мешке, ещё живой, но по частям, или с маленькой травмой, которая заживет на тебе, как на собаке, за пару недель.
— Йован! — закричал Лиам и силой выволок серба из морозильника. — Какого хрена ты делаешь?
— А ты как думаешь? — в голосе серба не было никаких эмоций. — Ты решил, что на Крисе закончится? Думаешь, аватар собирается открыть тут кафе-мороженное для демонов? Ты бы почитал историю. Войны начинались и с меньшего. А у нас в городе — личность, способная решать судьбу всей нашей планеты, и совсем не в лучшую сторону. Способная убивать силой мысли, подчинять силу воли и останавливать пули. И это, возможно, только вершина айсберга, который на нас движется. Этот парень замешан, он покрывает то, что может вызвать вымирание нашего вида. Понимаешь меня?
— Это просто подросток. Будешь пытать ребёнка? Ты с ума сошел? — Лиам не выдержал и толкнул его в грудь.
— Я порежу на куски всю их резервацию, если это спасёт мир или хотя бы поможет нам выиграть время, — спокойно ответил серб. — Очнись, Лиам, тебе придётся делать вещи и похуже. Нет никакой Женевской Конвенции для оборотней и других выродоков. А если бы и была — я бы на неё помочился.
— Я не буду в этом участвовать.
— А тебя и никто не заставляет. Не мешай мне, можешь даже уйти. И молись, чтоб тебе никогда не пришлось делать то же самое. Если парень расскажет мне всё, я его отпущу.
Лиам померился с ним взглядом с минуту, сдался, выдохнул и они вернулись. Иниго был бледен как мел и дрожал. Под его ногами скопилась лужа крови.
— Ну что? Продолжим? Я вижу, у нас есть ещё одно прекрасное колено.
— Не надо, — прошептал парень. — Пожалуйста! Я всё скажу.
Йован широко улыбнулся, убрал пистолет в стол и дал парню попить из бутылки.
— Во-о-от. Видишь, когда мы общаемся вежливо и как цивилизованные люди, всё происходит значительно приятнее. Говори.
— Есть один чувак… Настас. Он нашёл способ снять проклятие.
— Проклятие? — удивился Йован.
— Да. Наше проклятие. Ты не знаешь… Я не могу познакомиться с девушкой. Не могу выучиться и найти работу. Подраться на улице. Мои дети почти стопроцентно будут проклятыми.
— Так. Тебе не нравится быть собакой. Это понятно.
— Настас, сказал, что есть способ. Что у него есть друг на той стороне, который знает расклады и может их поменять для нас.
— Хм. Это многое объясняет, — Йован внимательно слушал и уселся на стол. — Вы вызвали эту тварь, чтобы она исполнила ваши желания. Это логично. Сколько вас?
— Мы её не вызывали, — через боль ухмыльнулся Иниго.
— Не вызывали, значит? У меня другая информация, — Йован немного помрачнел.
— Ты ничего не знаешь, — парень улыбался всё шире, его дыхание успокаивалось.
— Ну, так просвети меня. Сколько вас? Кто притащил сюда эту тварь?
— Нам нужно только помочь. Ради всех нас. И не только нас. Ради вообще всех. Даже ради тебя. Мы все прокляты, так или иначе. Настас говорил, это потребует жертв. Теперь я понимаю.
— Зато я перестаю понимать тебя парень… — протянул Йован.
— Это последнее, что ты от меня услышишь, ублюдок, — прохрипел парень.
Тело его выгнулось. Сквозь его плоть прорывался Зверь. Хомут, удерживающий руку на стуле, разорвался. Еще не обратившись и наполовину, он прыгнул на Йована. Но сил чтобы разорвать путы не хватило. Тяжелый стул опрокинулся вместе с привязанным парнем, его когти порвали Йовану только штанину. Так он и барахтался под холодным взглядом Йована.
— Какое разочарование, — произнес Йован, глядя на барахтающегося и превращающегося парня.
Очень спокойно он достал пистолет, прицелился и выстрелил оборотню между глаз.
— Стой! — слишком поздно пришёл в себя Лиам.
«Допрос» был закончен. Йован быстрым шагом устремился к выходу. Лиам рванул его за рукав и силой повернул к себе.
— Ну что?! — на лице Йована застыли мелкие брызги крови, глаза его были пустыми, голос спокойным и безжизненным. — У меня нет настроения читать тебе лекции. Твоё обучение закончено. Делай что хочешь, ты сам за себя отвечаешь.
Йован отвернулся и зашагал прочь. Минуту или две Лиам тяжело дышал, пытался унять мелкую дрожь и всматривался в грязно-белый рисунок бетона на стене. Его кулаки сжались, и он вылетел в коридор.
Последний из братьев показался в его конце, он стоял, чуть наклонив голову и слушал. Лиам быстро преодолел расстояние и уже готов был проломить сербу челюсть, но неожиданно понял, что компанией Йована был полковник.
— Всё в порядке? — «ласково» спросил его полковник.