— За этот участок я не возьму с тебя ни рубля, брат мой. Он очень сухой и каменистый, пастбища там дрянь — кроме космодрома, он ни на что больше не годен, а вот в порту Кисмайо ты отдашь мне половину. Ты ведь будешь строить там порт? Ракеты и все эти модули ведь где-то нужно принимать?
— Ты сам можешь построить этот порт и не дать мне никакой доли, брат мой. Если честно — я именно на это и рассчитывал.
— Если бы я был идиотом, то именно так бы и поступил. Ты неверный, брат мой, но я вижу, что именно через тебя Всемогущий Аллах посылает мне милости, а моему народу процветание и надежду. Свой трон я получил благодаря тебе, а ведь, как говорят христиане — вся власть от Бога.
— А как-же Судоплатов и Савченко?
— Им было всё равно, кого из негров Сомали выберешь ты. Они лишь исполнители Высшей Воли Аллаха, которую озвучиваешь ты, брат мой.
— Ладно, завязывай меня в краску вгонять. Порт поделим. И железную дорогу поделим. Что думаешь — как её лучше тянуть? Через Каир, или мост в Аравию? В Аравии наши позиции покрепче…
В марте 1957 года, ООН решил судьбу бывших Польши и Чехословакии. Восточная Пруссия и Силезия проголосовали на референдумах за свою независимость, и сразу попросили РССР ввести войска, для обеспечения этой самой независимости. Войска отводили недалеко — в Саксонию, Пруссию и Калининградскую область, поэтому вернулись они быстро. На этот раз, естественно, не бесплатно. Кто не хочет, или не может кормить свою армию — тот должен кормить чужую.
Словакия оставалась под венгерской защитой, и референдум не провела — ей достаточно вежливо, но очень настоятельно посоветовали ждать решения ООН и не мутить воду, а иначе… Во вражеские Польшу и Чехию пройти нам больше негде, так что либо мы будем ходить по территории союзников, либо по оккупированной. Это география, ничего личного.
Остальную часть Польши (потерявшей выход к морю) и Чехию подчистую грабили освободители-миротворцы — мадьяры, болгары и албанцы. Они вывозили всё, что не находилось в залоге у Госбанка, а ведь уже очень многое успело попасть под приватизацию и обрести владельца-частника, поэтому редкий день на освобождённых территориях обходился без акций дополнительного умиротворения со стрельбой.
Кроме того, недорезанные националисты пытались дорезать недорезанных коммуняк и наоборот.
К февралю, трофейные команды работу закончили, начала работать специальная комиссия ООН. Целый месяц, пока они выясняли обстановку «в поле», проводили консультации и совещались, польские нацики и коммуняки сокращали поголовье друг друга. Да и в Чехии хватало непримиримых сил, хоть и не в таких масштабах, конечно.
Пятнадцатого марта 1957 года, стал днём рождения пяти новых независимых государств — Словакии, Богемии, Моравии, Краковской и Варшавской республик. Словакия, Богемия и Моравия образовались в исторических границах, Краковская республика в границах польских владений Австро-Венгерской империи, а Варшавская объединила всё остальное, что осталось от бывшей Польши.
Генеральная ассамблея ООН выдала Венгрии мандат на поддержание порядка в Словакии на пять лет, а в остальных четырёх новорождённых государствах, защищать свободу и независимость поручила России (РССР), тоже в течение пяти лет (пока). Свободу, независимость и собственность, которая там осталась только российская, остальную вывезли освободители-миротворцы. Русские вернулись.
В апреле 1957 года в «Международную Космическую Ассоциацию» решили вступить Венгрия, Болгария и Албания. По вполне понятным причинам — индустриализацию, за счёт бывших Чехословакии и Польши, они провели, а в Госплан на Шестую пятилетку их новые промышленные мощности не попали. Конкурировать на мировом рынке — чистая утопия, а так хоть есть шанс получить заказы. Не простаивать же заводам. Когда заводы стоят — убытки растут.
Говоря по правде — ничего космического на этих сильно неновых (новые то находились в залоге у Госбанка) производствах, да ещё и толком не освоенных, не создашь, но отталкивать же из-за этого людей, стремящихся в будущее в правильной компании.
Космос — не космос, но тепловозы и вагоны они производить вполне смогут, а их ведь довольно скоро понадобится очень много — уже начались предпроектные изыскания по строительству Транс-Африканской железной дороги — от Кейптауна (через Йоханнесбург, Мапуту, Дар-эс-Салам и Найроби) до Могадишо и Транс-Аравийской — от Хайфы (через Иерусалим, Мекку, Медину и Сану) до Адена, а также моста (или тоннеля) через Баб-эль-Мандебский пролив, соединяющего эти две дороги и Африку с Аравией.
Первого мая 1957 года, состоялось торжественное открытие парка «Диснейленд» с Сталинграде и уже сотого семейного ресторана быстрого питания «Макдональдс» в этом парке (сотого в мире и единственного в парке), поэтому в Сталинград на майские приехали не только Василий и Елизавета с детьми и друзьями (семьёй Демидовых из московской коммуналки, где начиналась русская жизнь бывшей английской королевы), но и президент США Марк Уэйн Кларк.
Те четырнадцать миллионов рублей гонораров за «Солдата», которые Марк Кларк доверил Майклу О Лири, а тот вложил их в какой-то «Макдональдс», всего за год превратились в сорок миллионов, если считать через стоимость акций на бирже в Сан-Франциско. За год открылось восемьдесят шесть новых ресторанов сети в сорока странах и вот их число достигло сотни. Юбилей.
Естественно, не все рестораны открывал сам «Макдональдс». Майкл О Лири вёл агрессивную рекламу и продавал франшизы, так что собственных «точек» у компании имелось всего два десятка, но ресторан в Сталинграде был именно из таких. Простая американская еда — гамбургер, или куриные наггетсы, с жареной картошкой и кока-колой, пришлась по вкусу всему миру и русские исключением не стали. Не деликатесы, конечно, но зато быстро и дёшево — классический ланч с бигмаком стоит всего шесть рублей пятьдесят копеек (как билет в кино на дневной сеанс). Но имелась в каждой стране своя специфика — ланчи из блюд национальной кухни. Марк Уэйн Кларк заказал себе именно такой — пирог с рыбой и картошкой и витаминный компот из изюма и сухофруктов.
— Ты подарил мне уже сто миллионов, Майкл.
— Ничего я тебе не дарил. Нам повезло удачно вложиться. Обоим повезло. Возьми мороженое на десерт, у русских оно очень вкусное.
— Не хочу десерт, наелся. Виски бы выпил.
— Вечером выпьем. Есть у меня для такого случая подходящая бутылка.
— Вечером, так вечером, — согласился Кларк, — так вот, ты дописал мою книгу… не спорь, книгу дописал именно ты, причём совсем не так, как я планировал. Дальше ты её сделал бестселлером… не спорь, говорю — ты её сделал, ну, никак не тянула она на бестселлер и, уж тем более, на Нобелевскую премию. Ещё дальше, ты сделал из неё фильм, получивший Оскара. Как видишь, на этом этапе, всех моих заслуг — дать своё имя главному герою-супермену из твоей книги. Потом ты сделал «Кока-Колу» и «Макдональдс», в которые вложил мои деньги (заработанные тобой же), биржевыми звёздами.
— Уже можно спорить? — спросил ирландец, выдержав паузу секунд в пятнадцать.
— А с чем тут можно поспорить? Лучше скажи мне, мудрый, что мне с этим богатством теперь делать, чтобы навеки в Ад не угодить?
— Не знаю, Марк. — пожал плечами самый богатый человек мира, — Мне ведь тоже однажды помогли, причём так, что куда там твоему «Солдату», а дальше пошло-поехало. Я строю коммуны, попробуй и ты. Мне кажется, что это богоугодное дело.
— Думаешь, богоугодное? Коммунисты ведь в Бога не верят.
— Коммунисты разные. Старый Джо верит. Он Богу не преклоняется, но верит. Однажды он мне сказал — Бог создал людей по своему образу и подобию, а христианство сделало из них рабов. Понимаешь? Он мечтает вернуть людям их божественное предназначение. Он — новый Пророк Человечества. Поэтому я ему и помогаю, чем могу.
— Интересно. Обязательно над этим подумаю.
Шестого июня 1957 года, в двадцатишеститысячном «Дисней Форуме» Лос-Анжелеса, при полном аншлаге, состоялся бой-реванш за чемпионский титул «Высшей Лиги Боксёров-Профессионалов» с супертяжелой весовой категории.
Вячеслав Егоров снова победил, снова нокаутом, на этот раз в восьмом раунде. За этот бой он получил восемнадцать миллионов рублей, а Майкл О Лири заработал больше миллиарда чистыми. Проигравший второй раз за полгода, ранее непобедимый Рокки Марчиано объявил о завершении карьеры и получил предложение занять должность президента «ВЛБП» (идея Стива Дастина, который мечтал вернуться в журналистику и стать редактором всего спортивного отдела «Эй Эн Би Си»).