Торопливо открыв дверь, Леон бесшумно, точно вор проскользнул в собственную квартиру и лишь когда закрыл за собой дверь почувствовал себя в безопасности. Глубоко выдохнув, мужчина прикрыл глаза прижался спиной к двери, успокаиваясь, часто и глубоко дыша.
– Здравствуйте, доктор.
Тихий, зловещий голос раздался неожиданно, заставив мужчину вздрогнуть. Открыв глаза, Леон испугано уставился на темные очертания фигуры, стоящей прямо напротив него.
Не было смысла бежать, не было смысла оправдываться и что–то говорить. Опустив голову, Леон удрученно покачал головой, полностью осознавая, что настал его черед расплачиваться за свои ошибки.
– Вы, доктор, были полезны и мне даже жаль, но вы сами выбрали такую участь.
Леон не понял, но, кажется, Мастер пожал плечами и, как показалось доктору, позволил себе вздох сожаления.
Холодная сталь легко нежную кожу на шее, не успевшего ничего понять, доктора, задевая жилы и артерии. Алые капли крови брызнули вокруг, окрашивая все вокруг в карминно-красный цвет.
Отступив на шаг, Мастер, чуть склонив голову, наблюдая за тем, как Леон грузно рухнул, хватаясь руками за рану на шее.
Все закончилось быстро. Быстрее, чем ему того хотелось. Последний раз дернувшись, доктор распрощался с жизнью, замерев в луже собственной крови в неестественной, жалкой, скрюченной позе.
Устало потерев переносицу указательным пальцем, Мастер глубоко вдохнул, ощущая, как приятно щекочет ноздри металлический запах крови.
С доктором было покончено, а значит, осталось сделать еще один, самый последний по очереди, но не по значению, шаг, отделяющий его от новой жизни, свободной от тягот и призраков прошлого.
1. Тише, тише.
Глава 10
Город – странное существо, для которого каждый житель только отдельная клетка его организма, жил свое жизнью. Наслаждался сиянием гения Вест-Энда, с брезгливой жалостью забывая о гниющем Ист-Энде, месте, где с наступлением вечерних сумерек только начиналась жизнь: на улицах появлялись завсегдатаи пабов и помятые шлюхи, готовые обслужить клиентов или отвлечь захожего простофилю, пока ловкие коллеги-карманники обдерут его до нитки.
Чуть брезгливо осмотревшись, Никола осуждающе покачал головой. Он искренне не понимал, как может Господь позволять таким отвратительным местам существовать. Рука помимо воли чуть сильнее сжала в кармане пистолет.
Иногда лучший способ избавиться от грязи – немного испачкаться в ней.
От размышлений его отвлек голос спутницы.
– Это настоящее самоубийство, а не план! – мрачно заключила Эрика.
Ее, в отличии от спутника больше тревожила и печалила не грязь мира, а смутные тени воспоминаний и откровенно мрачные перспективы на будущее.
Сдержанно улыбнувшись, поспешно отводя взгляд от призывно улыбающейся женщины в грязно-зеленом платье, он все же взглянул на спутницу.
– Госпожа, это лучшее, что есть. Мы точно знаем, что он будет там, это... – закончить ему не дала, скептически усмехнувшаяся Эрика.
– А еще мы точно знаем, что один он не явиться. А здесь начинается то, чего мы не знаем: сколько у него людей, ведь вполне может быть, что уничтожены не все марионетки. – резонно заметила она.
Взглянув на Никола, Оуэн хотела было добавить еще что-то, но взгляд ее неожиданно скользнул чуть правее, к группе молодых парней, что-то оживленно обсуждающих на половине пути к пабу, при этом несколько раз один из говоривших указывал в их сторону.
Чуть прищурившись, Эрика остановилась, сделав знак спутнику задержаться.
– Эй, Джим, не рисковал бы ты чистить мне карманы, худо ведь будет. – повысив голос, насмешливо бросила она.
Одна из теней воспоминания последних двух лет обрела краски. Пусть парнишка и вытянулся за год, но она все еще помнила этого воришку.
Оживленное обсуждение разом оборвалось. Развернувшись, говоривший даже подался вперед, чтобы лучше рассмотреть говорившую и тут же удивленно присвистнул.
– Да это же Оуэн! А ходили слухи, что ты и Богу душу отдала! – удивленно воскликнул лохматый паренек, одернув ветхое пальто с множеством заплат.
Криво усмехнувшись, Эрика лишь развела руки в стороны.
– Жива, как видишь, ищите другу кормушку. – напоследок бросила она, после чего вновь взглянула на Никола.
За все время разговора на лице мужчины не дрогнул ни один мускул, казалось оно просто окаменело, но девушка этого словно и не заметила, продолжив.