Со Светы сорвали одежду, Артур схватил ее за волосы и погрузил ей в рот свой член. Она забилась и захрипела. Но тут Петрович схватил ее за бедра и загнал своего «дружка» в узкое, неразработанное еще влагалище. Вырваться девочка никак не могла, насаженная сразу на два «мясных вертела», — и теперь она только вздрагивала всем телом, поневоле подчиняясь заданному ей бешеному ритму. Артур, с перекошенным от страсти лицом, старался глубже и глубже посылать свой член ей в рот, крепко держа ее за волосы, чем причинял ей невыносимую боль.
Он словно не замечал, что из глаз у Светы ручьями текут запрещенные слезы. Иногда, впрочем, Князев давал ей короткую передышку, чтоб не задохнулась, — в эти секунды она жадно, надрывно дышала, поправляла рукой волосы на лбу.
Петрович вдруг воскликнул:
— Ух ты, Артур! Она в самом деле девственницей была! — И показал Артуру свой член, с которого капала на простыни кровь, после чего снова вогнал его между ног девочки.
Когда Артур бурно кончил, часть спермы попала в горло девочки. Она чуть не захлебнулась и подняла лицо — тут же ее глаза и щеки были залиты белой жидкостью. Артур глухо рычал, заставив Свету все-таки снова облизывать свое подрагивающее «орудие». В результате она упала перед ним на локти, и ее вырвало — в то время как она вытирала простыней запачканные глаза и щеки. Следом за шефом кончил, заухав и замычав, Петрович, так крепко впившийся пальцами в бедра Светы, что на коже еще долго оставались отпечатки — оттиски его потных ладоней…
Пока девочка корчилась и рыдала на кровати-сексодроме, Артур и Петрович ударили друг друга по рукам и потом по очереди сходили в ванную. Затем Артур грубо пнул босой ногой Свету и прорычал, чтобы тоже шла подмыться. Она поплелась в ванную.
Сопровождавший девочку Петрович долго смотрел, как ее рвет недавно съеденными бутербродами. Когда это зрелище ему наскучило, он отвернулся — и зря. В тот же миг девочка выпрямилась, глаза ее злобно сверкнули; она быстро схватила одной рукой полотенце, вытирая им рот, а другой — безопасное лезвие, валявшееся на полке, и с размаху чиркнула им по шее бородача. Тот как раз поворачивал голову в ее сторону, и порез пришелся где-то под самым затылком. Ранка, однако, была в меру глубокой. Петрович левой рукой схватился за шею — между пальцами у него потекла кровь. Правой он без лишних слов ударил девочку по лицу. Да так сильно, что она не устояла на ногах и рухнула в ванну, где немедленно чиркнула и себя по запястью — вполне сознательно.
Света забилась в истерике, крича:
— Убью!!! Убью!!! И вас убью! И себя убью!!! Всех!!!
Прибежал голый Артур, помог Петровичу вытащить из беломраморной ванны царапавшуюся и кусавшуюся окровавленную Светлану, сильно схватил ее за руку, заставив выронить лезвие, и стал бить по лицу, чтобы пришла в себя. Петрович принес широкую ленту скотча, поднял с пола лезвие и, отрезав приличный кусок ленты, заклеил им рот девочки. Они поволокли пленницу обратно в кровать.
Петрович, знающий (по военному опыту), что и как надо делать в случае потери крови, сбегал на кухню — принес аптечку, вынул из нее йод, вату, сумел наложить жгут — и кровотечение из вены прекратилось. Однако Светлана лежала, потеряв сознание.
Петрович обработал и свою рану. Несмотря на все случившееся, поглядывая то на экран с порнухой, то на заляпанные кровью простыни, он страшно возбудился. Артур — тоже. Положили девочку так, чтобы носом она могла дышать, и снова стали трахать ее, сменяя друг друга.
Потом Артур лег на спину и насадил Свету влагалищем на свой большой кол. А Петрович смочил слюной крохотную дырочку ее ануса — и медленно погрузился в него членом. Света очнулась от резкой боли, но кричать она не могла, а за руки ее держал двухметровый блондин. Девочка только скулила тихонько, пока оба они не удовлетворили свою похоть…
Чуть позже мужчины еще выпили, потом еще и еще. И набрались в конце концов так крепко, что на время потеряли контроль над ситуацией. А именно: уже в третий раз надругавшись над девчушкой, оба, вполне довольные тем, как проходит вечер, пошли на кухню — поболтать и еще выпить.
Света какое-то время лежала неподвижно и молчала — слез уже не было. Затем прислушалась к разговору на кухне: бородатый (то есть Петрович) хвалился своей винтовкой, из которой «завалил сегодня трех отморозков из Иванова». Прозвучало и имя ее брата Федора. Она услышала про «Чертополох», разобрала и фамилию «Ярцев» и угрозы в адрес этого журналиста…