Выстрел был достаточно громким. Артур краем глаза заметил, что к ним бегут из деревьев еще несколько человек в штатском. Артур прикрылся от пуль обезумевшим от страха Кацманом, наблюдая, как Петрович стреляет второй раз, — пуля угодила прямо в лоб другому бойцу, пытавшемуся их остановить. Во лбу парня появилась аккуратная маленькая дырочка: он дернулся, но перед смертью успел дважды нажать на курок… Одна из выпущенных им пуль раскурочила боковое зеркальце «Мерседеса», а вторая угодила прямо в живот Кацману. Жора взвизгнул от боли и обмяк в руках Артура, подумавшего при этом: вот, правильно использовал Жорика в качестве прикрытия — иначе бы пулю схлопотал сам! Долго размышлять было некогда — хоть двоих оперативников Горохов и уложил на месте, к машине быстро приближалось еще три человека. Один из них орал:
— Князев, стоять! Мы из РУОПа! Бросайте оружие!
Артур замешкался, но тут его сильно дернул за рукав Петрович, уже забравшийся в «Мерседес». Выйдя из краткого ступора, Артур отшвырнул от себя тело Кацмана, решив, что тот убит, и прыгнул в салон. «Мерседес» взревел, Петрович дал задний ход и вылетел на дорогу, чуть не врезавшись в «жигуленок», водитель которого резко вывернул руль вправо и только благодаря этому избежал аварии. Руоповцы начали палить по «Мерседесу» — и небезуспешно. Со звоном и грохотом разлетелись на сотни мелких осколков боковые стекла. Артур еле успел пригнуться, изо всех сил заорав Петровичу:
— Гони!!!
— Будь спок, — хладнокровно ответил бородач и нажал на газ. Машина послушно помчалась вперед по шоссе, и следующие пули руоповцев только скользнули по ней, оставив в металле борозды и не причинив «Мерседесу» особого вреда Петрович посигналил, обогнул тяжело катящий впереди грузовик и увеличил скорость…
— Так… — пытался сориентироваться в обстановке Артур. — Наше счастье — оторвались! Но куда теперь? Нас же сейчас любой гаишник стопанет и будет прав… И вообще: машина засвечена.
— На войне как на войне, — негромко отозвался бородач.
Впереди показалась бензоколонка. Петрович затормозил, крикнул Артуру, чтобы тот выбирался из салона, и, откинув ногой резиновый коврик, извлек из-под него темный чехол со снайперской винтовкой и пистолетом «таурус».
Негр в красном комбинезоне, до сих пор лениво наблюдавший за вереницей машин, подъезжавших к бензоколонке, теперь выпучил глаза: «Мерседес» с выбитыми стеклами и следами от пуль на обшивке, какие-то подозрительные люди, перепачканные в земле, с чехлом в руках!.. То, что он имел возможность увидеть в дальнейшем, удивило его не меньше — двухметровый блондин большими шагами подошел к «Волге», только что заправленной по полной программе, и что-то сделал с водителем… Что именно, негр не понял: ему этого было не видно. Но двухметровый помахал рукой своему спутнику, и тот быстро забрался в белую «Волгу», сунув туда же и чехол. Машина тронулась с места, а негр побежал рассказывать своим коллегам о том, что у них на площадке двое каких-то странных людей оставили «Мерседес»…
Ничего особенного Артур с хозяином белой «Волги» не делал: просто попросил срочно добросить их до метро «Пражская» и сунул водителю в карман сто долларов. Сидевший за рулем хозяин машины — интеллигентного вида парень в модных очках — вынул деньги из кармана и просмотрел их на свет… Купюра оказалась настоящей.
Артур стал его торопить, объясняя: они с приятелем ужасно опаздывают!..
Теперь они мчались по шоссе. Артур сидел рядом с водителем, а Петрович — сзади, крепко сжимая в руках чехол. Когда отъехали на несколько километров от бензоколонки и оказались одни на пустынном скоростном участке шоссе, Артур повернулся к бородачу и выразительно скосил глаза на водителя. Петрович вынул из-за пояса «гном» и приставил его к затылку очкарика:
— Спасибо, парень, за услугу. Если хочешь жить — останови машину и выйди из нее. Дальше мы поедем сами.
Очкарик испуганно повиновался. Артур забрал у него обратно свои сто долларов, а также все документы и деньги.
— Ребята, не надо!.. Ну как я без документов? — стал упрашивать их парень. — И машина не моя, а отца. Что я ему скажу, ребята? Не надо… Только не стреляйте, не стреляйте! — Он попятился к обочине, где густо рос кустарник, глядя на ствол «гнома».
Петрович прорычал, обращаясь к очкарику:
— Скажи своему папаше, что ты второй раз родился. Бегом отсюда, пока у меня терпимое настроение! Или выстрелю… Ну?!
Парень захныкал и побежал в кусты, а Петрович сел за руль.