— А ко мне тут люди приезжали из Иванова… — сказал Андрей, получив на руки видеокассету с копией отснятой операции по поимке Князева и фото этого типа — для его статьи. — Рассказали, что Артур с напарником еще и девочку четырнадцати лет изнасиловали. То есть он вообще уже с цепи сорвался! А может быть, и всегда подобным образом отрывался, да только нам это пока неизвестно… Ну что, Сергей, поехали на допрос Кацмана?
— Поехали! — Самойлов вышел из здания РУОПа на крыльцо и закурил. — Сейчас этот гражданин всех заложит — точно тебе говорю. Он в ребят не стрелял, но все равно ему тюрьма светит. Как меня достали все эти уроды, Андрюха, ты бы знал! И уже кажется мне порой, что честных людей на свете процентов пять. А остальные девяносто пять — все эти махинаторы гребаные, бандюки, да шлюхи, да шестерки… В девяностых годах я сильно начал сомневаться в человеческой разумности. Что они, не понимают, что ли, что всех их рано или поздно поубивают либо пересажают? Вот Кацман этот — зачем в бандиты полез?
— Зачем, зачем… — Андрей снял пылинку с любимых своих черных брюк. — Деньги! И всеобщая криминализация. Сколько «бывших», условно говоря, где угодно бывших — на войне или вообще в любом месте, где человек проходит школу жизни, — сколько таких потом не находит применения своим силам и умению, скажем, стрелять? И что им остается? Когда все вокруг только и говорят, что о бандитах да о их сверхдоходах? А работяги, годами не получающие зарплату? А парни, все друзья которых богатеют на глазах и на иномарках разъезжают? Все, все вокруг них так и кричит им: стань крутым, стань богатым, плюнь на совесть! Слушай, а ты ведь просил меня статью показать. Будешь читать?
— Давай, — согласился Сергей.
Они пошли к машине. Самойлов взял статью Андрея в руки и начал читать…
В Серпухове Петрович уверенно повез Артура в пивной бар…
Народу там было немного, меньше даже, чем обслуживающего персонала. Гремела из гигантских колонок музыка, светились экраны цветных телевизоров. Все, короче, было вполне готово для веселья.
Однако клиенты попроще, то есть основной контингент пивбаров, предпочитали места поспокойнее и подешевле. Здесь же все было дорого, даже по московским меркам. Но Князев и Горохов приехали сюда вовсе не с целью выпить пива. Им сейчас было не до того. Заприметив бородача, к нему сразу подбежал толстячок с глазами навыкате, в пиджаке малинового цвета и весь в «голде», — словно он материализовался прямо со страниц журнальных и газетных анекдотов про новых русских. Петрович протянул ему руку, но толстяк обнял его:
— Вадим, где ты пропадал? А кто это с тобой? Знакомь!
— А, ну да… — почесал бороду Петрович, — это Артур, работаем вместе, проще говоря. А это Петруха, или Петро, старинный мой приятель еще со школьной семьи… Петро, дело есть!
— Эй, Маринка, приглуши музон этот быстро, достал уже, — крикнул Петруха барменше, послушно исполнившей приказание. — Ребята, готов вас выслушать, давайте вон за тот столик пройдем, а нам туда пивка приволокут… Давай за встречу, Вадим!
— Я не буду, — вдруг сказал Артур, — хорошо и так. Надо мне остановиться, а то ситуация не позволяет расслабляться.
— Да и я сегодня не могу, — вздохнул Петрович. — Мы же еле на ногах стоим от усталости! Ну, ты ведь понимаешь, Петруха, все…
— Как хотите, как хотите, — изобразил удивление толстяк. — Кому сейчас легко? Бизнес, конечно, есть бизнес. Тогда, может быть, чаю?
— Это можно, — согласился Артур.
И все трое уселись за грубо сколоченный (для шика, под старину) деревянный стол, на такие же грубо сработанные, тяжелые деревянные стулья. Прибежала официантка, положила на стол меню, но Петро лениво сказал ей, поигрывая связкой ключей в руках, с пародийным украинским акцентом:
— Эти хлопцы — друзья мои, Натусик, не треба меню. Вечерять будете, ребята?.. Да? Ну и гарно! Тащи два фирменных блюда с картофелем-фри, чаю, салатов, хлеба — все, в общем, как положено.
Официантка ушла, а Петрович перегнулся через стол и сказал внимательно слушающему каждое его слово старому приятелю:
— Слушай, схорониться нам надо. Где-то несколько дней перекантоваться, успокоиться и подумать, что дальше делать. На хвост нам упали — и мы еле отбились. Такие вот дела… Мы сами не ожидали. Есть на примете скромная квартирка какая, а? Нам сейчас в Москве нельзя светиться, и вообще — старые адреса палить. Я, если честно, в этом Серпухове только тебе доверяю!..