Обязанности Серго становились все более разнообразными и многочисленными: перевод на персидский язык "Коммунистического манифеста", транспортировка через Иран и Баку заграничной большевистской литературы в глубь России, бесплатное преподавание русского языка в школах, военные и политические занятия с иранской молодежью. Еще создание интернациональных клубов в городах Гиляна, лекции, дискуссии с националистами, особенно непримиримые с армянскими "дашнакцутюнами".
В отличие от социал-демократов-ленинцев, долгие годы помогавших демократическим силам Ирана, дашнаки прислуживали шахиншахским властям. В благодарность одному из лидеров дашнаков — Ефрему Давидянцу шах милостиво пожаловал титул хана. Он был назначен начальником тегеранской полиции, правой рукой Ляхова. Потом они уже вместе охотились за Серго, за героями тебризского восстания Саттаром и Багиром.
Орджоникидзе, другие бакинцы и тифлисцы, работавшие в Иране, в долгу перед дашнаками не оставались. Громили их нещадно. И словом и оружием. В популярной армянской газете "Занг" Серго поместил памфлет "Социалистический хан". "Если дашнакцутюны имеют смелость называть себя социалистической партией, то кто же хан Ефрем Давидянц? Чудо двадцатого столетия — социалистический хан?! Единый в двух лицах — начальник полиции и социалист? Неужели не краснеете? А ведь социалисты с омерзением произносят слово "полиция"!.."
Серго втайне взвалил на себя еще одну нелегкую обязанность. Бог знает, когда он успевал, но много месяцев в тифлисских газетах "Ахали Схиви" ("Новый Луч"), "Чвени газети" ("Наша газета"), журнале "Схиви" печатались любопытные, окрашенные сочным имеретинским юмором корреспонденции и фельетоны Гурджи Серго и Серго Клдисдзирели. Второй псевдоним совсем легко расшифровывается, стоит лишь вспомнить, что в деревне Гореша усадьба тети Эки, где почти с самого рождения жил Серго, стояла на горе Клдисдзири…:
Серго и не заметил, как закончился 1909 год. Встреченный в тюремной камере, он, в сущности, оказался совсем неплохим годом. Даже очень богатым делами, событиями, борьбой — тем, что Серго больше всего ценил в жизни.
Новый год начался хорошо. Революционные отряды Сердара Мухи выиграли несколько крупных боев. Освобожденный Гилян протягивал руку Центральному Ирану. Ничто — ни труднодоступный перевал, ни казаки Ляхова, ни крепостные пушки генерала Снарского — уже не могло изменить ход событий. Не сегодня, так завтра власть в Тегеране должна была перейти к народу.
Далеко не всегда тот, кто готовит победу, разрабатывает планы, бывает участником или хотя бы свидетелем торжества. Еще от стен Казвина Серго повернул назад, в Энзели. С первым же пароходом общества "Кавказ и Меркурий" отплыл в Баку.
В папках жандармских ротмистров — они почему-то предпочитали светло-салатовый цвет — опять появились донесения филеров, "указывающие на скрывающегося в Балаханах фельдшера Сергея Орджоникидзе. Принятыми мерами он обнаружен не был".
Из Тифлиса поправили бакинских коллег: "Разыскиваемый Орджоникизде на прошлой неделе опознан в местном Ботаническом саду. Он исчез раньше, чем агенты и полицейские сумели пробиться сквозь толпу, выражавшую сочувствие и поддержку с.-д. оратору".
В Закавказье Серго оставался до тех пор, покуда военное счастье в Иране снова не стало клониться на сторону контрреволюции. Для возвращения Орджоникидзе выбрал неожиданный для охранки путь. Сухопутный, через Эривань, Джульфу и Тебриз. Оттуда на Тегеран.
Радость новой встречи с Сердаром Мухи, с боевыми друзьями омрачалась совсем плохими вестями из Гиляна и соседних с ним провинций. Покуда революционеры укреплялись в Тегеране, русский консул в Реште и резиденты "Интеллидженс сервис" объединили враждующих ханов Северного Ирана, снабдили их оружием, подбодрили золотом. Вспыхнуло восстание.
"Персия переживает тяжелые дни, — писал Сер-го из Тегерана в Баку. — Нет ни денег, ни людей. Россия и Англия разинули рты и готовы проглотить ее".
Предстоял новый, трудный поход. В обратном направлении. Из Тегерана через горный хребет и пустыню на север. Из столицы вышли два отряда добровольцев. Один на Зенджан — узел шоссейных дорог на северо-западе страны. Второй — на Решт. Во главе с Сердаром Мухи и Серго.
Среди бойцов были и старые товарищи Серго из Тифлиса, Баку, Кутаиса, Елизаветполя. В пути присоединялись горцы, пастухи, ремесленники и особенно много крестьян. Покуда добрались до Решта, силы утроились.