— Ва, хочешь, два раза туда-обратно перейду. Большое дело?!
— Очень большое! — серьезно подтвердил Орджоникидзе. — Выбирай место и начинай переправлять делегатов. Утром мы все должны быть в Ингушетии.
Выбирал Шакро или сунулся в первое попавшееся место — разница не велика. Всюду за кадетскими корпусами громоздились гранитные обломки и насквозь позеленевшие валуны. О них неистово бились буйные потоки. Ярилась, кипела, пенилась неукротимо бешеная река. Для первого знакомства с головы до ног обдавала водяной пылью.
Всех делегатов Шакро разбил на группы — человек по тридцать. Первыми — им приходилось труднее, чем шедшим сзади, — ставил рослых, привычных горцев. Брались до боли крепко за руки и цепочкой входили в холодную, быструю воду — по пояс, по грудь, по шею. Отдохнуть нельзя было и на том берегу- до восхода солнца немного времени и сорок верст все вверх к альпийским лугам. Лишь потом начнется крутой спуск в ущелье другой реки — Армхи. Делегаты останутся отдыхать в аулах ингушей, где незнакомца в любой час встречают словами: "Добрый гость — радость для бедных людей. Будь жив, пока наши горные реки назад не побегут!"
В Базоркино для переговоров с ингушским "национальным советом" отправились трое — Серго, Бутырин и Шакро.
Когда-то доверчивые и во многом наивные ингуши искали защиты у Государственной думы, жаловались- две трети их земель перешли к казакам.
Серго перебирал в памяти названия мятежных станиц — Воронцово-Дашковская, Фельдмаршальская, Николаевская, Архонская, Ардонская — все бывшие селения горцев. Или ближайшая к городу и больше всех запятнавшая себя кровью владикавказцев станица Тарская? Для кого секрет, что это аул Онгуш. От него пошло название "ингуши".
— Шакро! — окликнул друга Орджоникидзе. — Ты все точно запомнил? Ной действительно говорил Ленину по прямому проводу, что собирается вернуть земли горцам? Повтори, пожалуйста, как все было. Что сказал Буачидзе, что ответил Ленин.
— Зачем проверяешь? Шакро знает, когда шутить. Я нарочно вмешался, не дал Ною говорить по-французски, чтобы хороший разговор весь вошел в мою голову. Должен людям передать… Если тебе очень надо — слушай. — Шакро приосанился: — Ленин тогда сказал: "Действуйте, товарищ Ной, твердо. С земельной реформой нельзя медлить. Земли горцев, поспешите им вернуть. Казаков сразу обеспечьте в другом месте. И те и другие должны убедиться, что советская власть о них заботится".
Впереди за холмами открылись сады Базоркино. Показался и стоявший на взгорье большой каменный дом — бывшая контора имения графа Уварова: теперь там помещался "национальный совет". Узкие улицы забиты лошадьми, буйволами, арбами, повозками, фаэтонами. Соперничая с палящим августовским солнцем, жарко горели костры, в огромных казанах варилась баранина, стоял острый запах чеснока.
Несколько сот конных и пеших ингушей, окружавших дом, внешне ничем не выразили своего интереса к Серго и его спутникам. Первое слово принадлежало почетным старикам.
Самозванный председатель "национального совета" (поговаривали, что он больше турок, чем ингуш) Вассан-Гирей Джабагиев, бывший чиновник царского министерства земледелия, принял гостей в старом кабинете графа. Вассан-Гирей сидел на ковровых подушках за канцелярским столом, покрытым бело-зеленым знаменем. Справа в мягких изорванных креслах восседали мулла Атаби и торговец керосином Сардул. Слева — остальные члены совета.
Спрашивать сразу о делах, о цели визита обычаи запрещали. Поглаживая длинные седые усы, Джабагиев возможно приветливее произнес традиционное:
— Салям алейкюм! Как себя чувствуете, как доехали?
Слава аллаху, все достойные уважения находились в добром здоровье, благоденствовали под солнцем. Совсем неважно, как обстояло в действительности, таких ответов требовал обязательный обмен любезностями.
— Осчастливь нас, дай возможность совершить угодное аллаху! Выскажи, что привело тебя к нам, — наконец, пригласил Джабагиев. Тут же, прижав руку к сердцу, опережая Серго, Вассан-Гирей объявил:
— Наш древний народ с большой симпатией относится к чрезвычайному комиссару России. Старикам известно, что твоими заботами через город был пропущен ингушский обоз с кукурузой. Ты образумил неверных, не дал пролиться крови… Если тебе нужна какая-нибудь личная услуга, то мы все в твоем распоряжении. Прикажи!
— Извините, я не так красноречив, как господин Джабагиев, — делая последнюю попытку удержаться в рамках этикета, заговорил Серго. — Скажу прямо: в понятии большевиков "неверные" — это те люди, которые изменяют своему народу, поступают ему во вред. Вы схватитесь за кинжалы, если вас кто спутает с неверным. Вы всеми святыми клянетесь, что хотите добра ингушам. Так почему не делаете самого главного — не заботитесь о возвращении земли, отобранной царем и казачьими атаманами? Вы хорошо знаете, Бичерахов, на которого вы поглядываете, никогда не даст нищему ингушскому народу земли. Как только мятежники покончат с защитниками Владикавказа, они возьмутся за вас, снова будут убивать ингушей. Помогите нам сегодня одолеть общего врага. И возьмите свои земли. Пора, позаботьтесь о своем народе!