— …Нет, только подтверждение, — проронил я несколько слов. Я не знал, какой ответ будет правильным. Правильного ответа вообще может не быть.
Я посмотрел на Юкиноситу. На её лице была та же улыбка, что и в клубе. Улыбка тоски по ушедшим дням.
— …Понятно. В таком случае тебе нет нужды извиняться. Кроме того, Ишшики проще будет работать только с тобой, — медленно, но плавно сказала она. Я молчал. Что я могу сказать, если мне нельзя извиняться?
Она снова заговорила, не глядя на меня. Её взгляд был устремлён на плывущие по беззвёздному небу туманные облака, подсвеченные оранжевыми огнями прибрежной индустриальной зоны.
— Думаю, тебе по силам решить проблему. Как это было до сих пор.
Я подумал, что она ошибается. До сих пор я не решил ещё ни одной проблемы. Будь то с Ишшики или Руми, я лишь создавал неопределённость, в конечном итоге превращающуюся в беспорядок. И уж точно я их не спас.
— Ничего я не решил… Просто я одиночка, потому и взялся один, вот и всё.
Свои дела я делаю сам, слишком уж привык так поступать. Если меня во что-то втягивают или на меня что-то сваливается, в итоге это становится моей проблемой. Потому-то я и занимаюсь этим один.
Такова сама моя суть. Полагаться на кого-то, не зная другого способа решать проблемы, достойно презрения. Даже если человек, прежде ошибавшийся, на этот раз сделает всё правильно, никто не может ручаться за результат.
Вот почему я буду заниматься этим один. Иных причин нет.
И с Юкиноситой всё должно быть так же. За полгода в одном клубе я это понял.
— То же можно сказать и про тебя, — с уверенностью, нет, с надеждой заявил я. Но её голос словно затвердел.
— Нет… это не так.
Она опустила голову, сжала губы и вцепилась в рукава пальто. Под ослабшим шарфом показалась белая шея. Юкиносита словно съёжилась под холодным ветром. Наверно, я впервые видел её такой.
Не поднимая головы, она выдавливала из себя слова.
— Я просто всегда притворялась, что могу… что всё понимаю.
О ком она сейчас говорит? О себе или обо мне? Впрочем, без разницы. Кто считал, что он всё понимает?
Вот почему я должен что-то сказать. Должен, пусть даже мысли мои в беспорядке.
— Слушай, Юкиносита… — начал было я, но Юкиносита вскинула голову и прервала меня своим обычным спокойным голосом.
— Почему бы тебе на какое-то время не перестать приходить в клуб? Если ты беспокоишься за нас, то не стоит.
На её лице снова появилась спокойная улыбка. Спокойная, словно у фарфоровой куклы под стеклянным колпаком.
— Да ничего я не беспокоюсь.
Я знал, что не это должен был сказать. Но понимал, что если промолчу, мы лишимся даже пустой комнаты.
Но всё равно, ошибка есть ошибка. Как бы ты ни пытался сгладить последствия, её уже не исправишь.
Юкиносита покачала головой, отпуская сумку.
— Ты всегда беспокоился… Всегда, с тех самых пор… Поэтому…
Вслушиваясь в слабеющий голос, я ждал завершающих слов. Но они так и не прозвучали. Вместо них я услышал нечто совсем иное.
— Но тебе больше не надо заставлять себя. Если что-то разрушается от такой мелочи, значит, к тому всё и шло… Разве нет?
Я молчал.
Есть то, во что я когда-то верил, но больше не верю.
Но верит Юкиносита. Верит в то, во что я перестал верить во время школьной поездки.
Тогда я соврал. И эта ложь исказила их желание ничего не менять и не меняться самим.
Эбины, Миуры и Хаямы.
Они желали, чтобы их блаженная повседневная жизнь такой и оставалась. Вот почему они мало-помалу врали друг другу, обманывали друг друга и наконец захотели защитить такие отношения. Раз осознав, я не мог уже так просто это отрицать.
Я не мог назвать ошибочным их стремление, их выбор защитить то, что у них сейчас есть.
Я втянул их в своё собственное «я» и в итоге одобрил их решение. Я тоже на свой лад радовался тем дням и ощутил разочарование от их возможной потери.
Даже зная, что в конце концов они исчезнут без следа.
Вот почему моя вера исказилась и я начал врать самому себе. То, что важно для тебя, заменить нечем. Потеряв незаменимое, ты никогда больше его не получишь. А значит, ты должен это защитить. Такая вот ложь.
Не то чтобы я что-то защищал, я цеплялся за ощущение, что что-то защищаю.
Вопрос Юкиноситы был ультиматумом.
В притворстве нет никакого смысла. Мы оба верили в это.
…Верю ли я сейчас?
У меня не было ответа. Теперь я понимал, что притворство в попытке что-то исправить не совсем бесполезно. Я понимал, что есть и такой путь, и не мог это отрицать.
Я был не в силах что-то сказать, а устремлённый на меня взгляд Юкиноситы сквозил одиночеством. Она молчала и, кажется, ждала моего ответа. Потом поняла, что молчание и есть ответ, слегка вздохнула и мимолётно улыбнулась.