— Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказала Брексан, пристроив голову Версену на колени. — Откуда ты знаешь, что они нас не убьют?
— Они кое-что ищут, но пока не нашли. Так что пока им придется оставить нас в живых.
— А чего они не нашли?
— Ключа. — Версен помолчал, думая, как бы ей получше все это объяснить. — Они ищут такой особый ключ, который позволяет управлять одной магической штуковиной, способной сделать принца Малагона настолько могущественным, что он сможет уничтожить и наш мир, и все остальные миры в придачу.
— Как это — все остальные миры?
— Ну, смотри: Стивен и Марк, те двое чужеземцев, которых ты видела на берегу, явились сюда из другого мира, который называется Колор-ад. Или как-то в этом роде.
И Брексан решила пока что удовлетвориться этими объяснениями, какими бы безумными они ей ни казались. Главное — они все еще были живы, и для этого должно же быть какое-то объяснение, так что годилось и это.
— Значит, они ищут Гилмора, потому что считают, что этот ключ у него?
— Верно. Только у него-то ключа как раз и нет.
— А у кого есть?
— В данный момент ни у кого. — Брексан так недоверчиво на него посмотрела, что он снова принялся объяснять. — Видишь ли, сейчас этот ключ находится в Колор-аде. Его там оставил Стивен, потому что принял его за простой камень.
— Ключ принял за камень? Ключ, открывающий путь к магии, которая способна уничтожить весь Элдарн...
— И другие миры тоже.
— И другие миры тоже... — растерянно повторила за ним Брексан. — И этот волшебный ключ, дающий доступ к такому могуществу, какого никто в здравом уме даже представить себе не может, где-то валяется, потому что какой-то чужеземец принял его за простой камень?
— Именно так. Во всяком случае, насколько я знаю.
— Так вот почему вы шли на север! Чтобы отыскать этот ключ! — потрясенная собственной догадкой, воскликнула Брексан.
— В общем, можно сказать и так. Нам нужно было попасть во дворец Велстар, чтобы добраться до портала, через который Гилмор, Марк и Стивен могли бы попасть в Колор-ад и вернуть этот ключ сюда. — Версен вдруг понял, что говорит слишком громко, и почти шепотом закончил: — И тогда Гилмор воспользовался бы этим ключом, чтобы уничтожить принца Малагона... ну, то есть Нерака.
— Нерака?
— Это неважно, я тебе потом все объясню. А сейчас ты бы постаралась лучше хоть немного отдохнуть, если сумеешь. Мы ведь понятия не имеем, что у этих тварей на уме. Нам нужно беречь силы.
И Брексан только сейчас заметила, что у Версена весь подбородок в крови.
— Он здорово тебе врезал, верно?
— Это? — Версен широко улыбнулся. — Это пустяки! Меня били и куда сильнее!
Брексан попыталась тоже улыбнуться, но разбитая скула тут же напомнила ей о себе. Нет, с улыбками пока что придется подождать. И она насмешливо спросила:
— И кто же это тебя бил?
— В основном женщины в тавернах, — с невозмутимым видом ответил Версен и все-таки заставил ее рассмеяться.
— Ох, не надо, — простонала она, — не смеши меня! Больно очень!
Брексан даже зажмурилась от боли, тут же ощутив все тот же запах диких трав и древесного дыма, исходивший от него, и невольно улыбнулась, хотя ей действительно было очень больно.
А примерно в полдень вновь появился Лахп. Шаркая ногами, он медвежьей походкой пересек поляну и подошел к Брексан и Версену почти вплотную. Опасаясь, что серон может снова ударить ее, девушка прижалась к ронцу, пряча разбитую щеку у него на груди.
«Пожалуйста, не надо, только не бей меня!»
Она даже зубы стиснула, ожидая нового, сокрушающего кости удара.
Но удара не последовало. Лахп постоял, потом решительно взмахнул рукой, требуя, чтобы они встали, и проворчал:
— Вста! Вста!
Версен помог девушке подняться, и Лахп сгреб их в охапку и грубо подтолкнул в ту сторону, где стояли лошади, а сам указал на сваленные рядом седла.
— Нужно оседлать лошадей? — догадалась Брексан, закусив от боли губу так, что даже не заметила, как на подбородок сбежала тонкая струйка слюны.
— Аха, — кивнул Лахп, опять схватив их в охапку и как бы подгребая к седлам.
Дав пленникам задание, он совершенно успокоился и отошел к остальным серонам, которые тоже собирались в путь.
Версен поднял седло Ренны, искоса поглядывая на Лахпа; тот отдавал своему довольно многочисленному отряду какие-то отрывистые приказания. Сероны в черно-коричневых кожаных доспехах воинов торопливо приводили в порядок оружие, рассовывали по седельным сумкам провизию и бурдюки с водой. На земле были разостланы весьма примитивные карты, и несколько воинов собрались вокруг них, тыча в изображение корявыми пальцами.
— Похоже, нас не особенно охраняют, — шепнул Версен. — Может, оседлаем лошадей да и дадим деру?
Брексан немного подумала и честно призналась:
— Я не совсем уверена, но, по-моему, я просто боюсь так рисковать.
— Да ты только посмотри на них! — уговаривал ее Версен. — Они же, по-моему, вообще о нашем существовании почти забыли. Ну, побили они нас, сумки наши обчистили и все. Они с тех пор и внимания на нас почти не обращают. Так что особого риска я тут не вижу.
— Нет, Версен. Мы ведь совершенно безоружны. Если они нас догонят, то наверняка убьют.
— Это верно. Но, с другой стороны, у нас есть Ренна! — Он быстро оседлал кобылу Гарека и нежно потрепал ее по шее. — Ренна бегает очень быстро, Брексан, я другой такой быстроногой лошади в жизни не встречал. Однажды ей удалось удрать даже от целой стаи греттанов. А уж этих-то корявых рабочих лошадок ей обогнать и вовсе ничего не стоит.
Ренна, словно подтверждая его слова, бодро тряхнула своей роскошной гривой. Казалось, она с энтузиазмом предвкушает подобные гонки. Даже когда она стояла спокойно, грива ее выглядела так, словно развевалась на ветру, создавая ощущение скорости и силы.
— Ну, хорошо, — прошептала Брексан. — Давай... но только я ни за что не позволю, чтобы меня ударили снова. Если нас поймают, я вступлю с ними в схватку, даже если она будет для меня смертельной. Я больше не желаю испытывать страх и унижение.
Она оседлала вторую лошадь, когда заметила, что Лахп снова направляется к ним — на этот раз в сопровождении троих весьма мрачных серонов.
Словно читая ее мысли, Версен тихо сказал:
— Держись спокойно. Давай посмотрим, что у них на уме.
Не говоря ни слова, Лахп подтолкнул Версена к Ренне, и тот вскочил в седло. Схватив Брексан за плечо, главарь серонов и ее тоже подволок к кобыле. Версен наклонился и помог девушке сесть позади него.
Положив свою громадную ручищу на переднюю луку седла, Лахп вручил пленникам два одеяла и бурдюк с речной водой. Не зная, можно ли ей напиться, Брексан прижала холодный бурдюк к своей распухшей щеке, и Лахп, увидев это, рассмеялся — жутким, каким-то визгливым и одновременно хлюпающим смехом, похожим на визг побитой собаки.
Затем вожак серонов буркнул нечто повелительное, и трое воинов, подхватив сумки с провизией, вскочили на трех оставшихся лошадей.
Один из них, повернувшись к Версену и Брексан, стукнул себя в грудь кулаком и хрипло прокаркал:
— Карн!
Обоим пленникам показалось, это имя должно означать голод, или смерть, или еще что-то столь же страшное.
Не желая понапрасну вызывать раздражение серонов, Версен, указав на себя и на Брексан, отчетливо произнес:
— Версен. Брексан. Рады познакомиться.
Брексан чуть не вскрикнула от ужаса, когда поняла, что самый маленький из серонов — женщина; во всяком случае, это существо когда-то было женщиной, пока король Малагон, изъяв у нее душу, не превратил ее в чудовище.
— Брексан, — тихо сказала она этой женщине-воину и указала пальцем на свою сломанную скулу.
— Рала, — хриплым голосом ответила та.
А третий их сопровождающий за все это время не издал ни звука. Он лишь, гневно сверкая глазами, смотрел на Брексан, и она заметила, что через все лицо у него тянется длинный шрам, точно изображенная на карте река. Видимо, когда-то ему нанесли очень глубокую рану, рассекшую щеку и уничтожившую часть носа.