Стивен взял в руки шкатулку из розового дерева. Она была кубической формы и высотой дюймов шесть; два золоченых запора плотно удерживали крышку. Внимательно осмотрев петли, Стивен хотел было чем-нибудь поддеть крышку и в крайнем случае сломать замочки, но стоило ему нажать на один из запоров, как шкатулка открылась.
Сердце у него бешено забилось; ему пришлось даже вытереть о джинсы вспотевшие руки, прежде чем он решился, затаив дыхание, приподнять крышку. Но и крышка тоже приподнялась очень легко, словно петли ее в течение этих ста с лишним лет смазывали каждый месяц. В шкатулке оказался кусок ткани, похожей на бархат, в которую был бережно завернут... какой-то небольшой камень. Похоже, самый обыкновенный осколок скалы.
— Что это такое? — спросил Марк.
— Ну, кроме того, что это — камень, я больше ничего не могу пока что тебе сказать. — И Стивен вынул камень из шкатулки.
Марк, гнусно хихикая, сказал, явно изображая предстоящее объяснение с полицией:
— Нет, капитан, всю наличность мы, разумеется, так и оставили в шкатулке, а вот с камнем расстаться не смогли. Да, конечно, вы правы, у нас таких полон двор, но вдумайтесь: ведь именно этот камень почему-то выбрал покойный шахтер!
— Прекрати! — раздраженно бросил Стивен. — Что мы с тобой, в сущности, понимаем в геологии? Может, это огромный слиток чего-то действительно ценного.
— Ну еще бы! — тем же тоном откликнулся Марк. — Только по-моему, это просто камень. Ты разве не слышал о симптомах отравления ртутью? А ведь эти шахтеры работали в совершенно антисанитарных условиях, и кое-кто из них определенно лишался рассудка из-за паров ртути. И мне кажется, один такой и явился некогда в ваш банк, чтобы оставить там на вечное хранение свой любимый камешек, назвав его, скажем, Бетси.
Марк продолжал ерничать, испытывая, однако, весьма странные ощущения — непонятные мурашки ползли у него по позвоночнику, проникая, казалось, в самые сокровенные утолки души. Он снова озадаченно посмотрел на камень, затем перевел взгляд на Стивена и предложил:
— Ну что ж, теперь давай этот цилиндр откроем? Может, в нем окажется что-нибудь более стоящее.
Надежда Стивена вспыхнула с новой силой, когда он взял в руки контейнер и принялся откручивать крышку. Но стоило ему чуть-чуть повернуть ее, и все вокруг сразу изменилось. В комнате явно что-то происходило. Цилиндр гудел, словно напевая некую мелодию, и весь дрожал от выделяемой им энергии; в воздухе повисла дымка — казалось, какой-то промышленный увлажнитель воздуха гонит тучи невидимого до сих пор пара прямо к ним в гостиную. По лицу Марка ничего понять было невозможно — на нем застыла маска отчаянной решимости; зато на лице Стивена отчетливо читалось раскаяние, и он был похож на восьмилетнего мальчика, которому очень стыдно, что он стащил горсть дешевых сладостей.
— Все, я закрываю, — вдруг объявил он.
— Нет, зачем же, ведь все нормально, — остановил его Марк и подошел еще ближе.
Стивен между тем продолжал отвинчивать крышку цилиндра, и с каждым поворотом воздух в комнате, похоже, все больше насыщался электричеством. Марк, явно чувствуя себя не в своей тарелке и не зная, куда деть руки, пробормотал:
— Даже дотронуться до чего-нибудь страшно! Тут повсюду статические разряды...
Странное сияние разлилось по комнате, и Марку показалось — хотя он готов был поклясться, что видит это воочию, — что перед ним как бы проплывают различные предметы: каминные щипцы, бумажная тарелка с цветочным орнаментом, блестящая серебряная кружка для пива... Эти вещи то попадали в поле его зрения, то исчезали.
— Это, наверно, какая-то радиация, — вырвалось у него. — Я совершенно не понимаю, как это...
— Нет, — прервал его Стивен. — Это ткань. Какая-то очень странная ткань. Отодвинь кофейный столик, и мы расстелем ее на полу перед камином.
Марк поспешно и как-то чересчур нервно придвинул столик вплотную к дивану, а сам попятился к камину. На кухне зазвонил телефон, однако никто и не подумал снять трубку — оба точно завороженные смотрели на этот кусок странной материи, скатанной в трубку. Затем Стивен опустился на колени и принялся осторожно ее расправлять.
— Смотри, ее можно развернуть и в длину, и в ширину, — сказал он, не глядя на Марка.
— Давай скорей! — подбодрил его Марк, не чувствуя, впрочем, в собственном голосе должной уверенности в том, что это такая уж хорошая затея.
Прижав согнутые руки к груди, он оперся подбородком на сжатые кулаки и, казалось, готов был в любой момент броситься куда угодно, хоть в дымоход, лишь бы обрести путь к спасению.
Наконец Стивен развернул весь кусок странной материи. Он был прямоугольным, в ширину футов десять, похожим на гобелен.
— Ты только посмотри! — с неподдельным ужасом воскликнул Марк, когда над расстеленным «гобеленом» заплясали зеленые и желтые вспышки света, точно светлячки влажным летним вечером.
— Но ни прикасаться к нему, ни находиться с ним рядом совершенно не больно, — растерянно заметил Стивен. — И все-таки это, наверное, электричество. А может, и радиация, как ты предполагал. Во всяком случае, воздух в комнате стал совсем другим. Это ведь запах озона, верно?
— Да, кажется. — Теперь Марку стало по-настоящему страшно. — Лучше бы нам кого-нибудь позвать. Может, этот парень случайно наткнулся у себя в шахте на самородок плутония или радия. Скорее всего, это вещество содержится в том камне. Наверное, со временем оно оказало некое воздействие и на ткань, в которую было завернуто.
— Просто глазам не верится! И как такой большой гобелен мог, черт возьми, поместиться в такой маленькой шкатулке?
Размышляя вслух, Стивен поправил завернувшийся угол загадочной ткани и почувствовал, что этот угол, как живой, выскользнул у него из рук.
— Как ты думаешь, Марк, что это за рисунок? — спросил он, разглядывая странные фигурки и предметы, разбросанные по всему полотнищу.
— Понятия не имею, — пожал плечами Марк. — Наш континент ведь помогали открывать не только африканцы, но и множество выходцев из стран Азии. Возможно, это какой-то азиатский артефакт. Свиток или еще что-нибудь в этом роде.
— Ну, не знаю... По-моему, ни на один азиатский алфавит или иероглифы это не похоже. Посмотри вон на тот значок, возле твоей ноги. — Стивен показал, куда нужно смотреть. — Это что, дерево?
— Дерево? Погоди-ка минутку... — Марк решил разом прервать эти бесполезные рассуждения. — Послушай, Стивен, если эта штука и впрямь радиоактивна, то мы уже умираем. Да-да, умираем прямо здесь и сейчас. И нам надо поскорее убираться отсюда!
Стивен некоторое время молчал, лихорадочно пытаясь сообразить, как ему теперь избежать увольнения за то, что он вскрыл чужую банковскую ячейку. Потом согласно кивнул головой и сказал:
— Ты прав. Пошли. Двинем прямиком к Оуэну и оттуда по телефону вызовем спасателей из Горного института, или полицию, или еще кого-нибудь. — Стивен осторожно попятился к двери. — Ты, главное, на эту штуку старайся не наступать.
— Да уж. Идем скорее отсюда. — Марк аккуратно обошел расстеленный гобелен по краю и, уже стоя у двери, попросил Стивена: — Прихвати, пожалуйста, мою куртку. Она на спинке стула висит, в холле.
Стивен прошел в холл, прихватил куртку Марка, затем заглянул на кухню за своим бумажником, лежавшим на столе, и вернулся к дверям гостиной. Однако Марка там уже не было: он исчез.
ПОБЕРЕЖЬЕ РОНЫ
Ноги у Марка подкосились, и он упал на колени. Пытаясь встать, он обнаружил, что находится не в помещении и под ним мягкий влажный песок, слегка осевший под его весом.
— Черт! Что же это такое? — услышал он собственный голос, звучавший на редкость тускло и монотонно, что его отнюдь не успокаивало. — Нет. Тут что-то не так. Этого просто не может быть. Где я? Как я сюда попал?