— Что значит «квиты»?
— Ой, только, пожалуйста, не начинай снова!
И Марк отправился за своей постелью и прочими пожитками.
Бринн тем временем засунула в седельную сумку деревянные плошки, из которых они ели, осторожно наблюдая за темнокожим чужеземцем, который в данный момент стоял к ней спиной. Потом она устроилась у потухшего костра на том полене, которое Марк вчера вечером притащил из леса в качестве сиденья, и принялась играть с его наручными часами, медленно вращая их вокруг своего запястья. Позабавившись, она улыбнулась и принялась готовить остальных лошадей к дневному переходу.
Когда ронцы вернулись к костру, Марку и Стивену сразу стало ясно, что между Гилмором и Саллаксом возникла какая-то ссора.
— Я понимаю, почему тебе так хочется на них напасть, Саллакс, — спокойно говорил Гилмор, — но нам нельзя привлекать к себе внимание. Кто знает, сколько солдат уже послано по нашему следу?
— Вот именно! — Саллакс был настроен воинственно. — Раз у нас нет иного выбора, раз мы можем только спасаться бегством, то почему бы напоследок не напасть на этот караван, пока он до порта не добрался? Ты же знаешь, что он принадлежит богатым купцам и землевладельцам, которые за счет своего богатства покупают себе спокойствие у генералов Малагона.
— Это все верно, — согласился Гилмор, — но в данный момент цель наша совершенно ясна. И те дни, когда мы совершали налеты на караваны, остались в прошлом.
— Извини, если я не слишком доверяю твоим мистическим предвидениям, Гилмор, но от таких налетов нам всегда была только польза. Почему бы не сыграть еще разок в кошки-мышки с этим ленивым толстым котом? Он ведь только того и ждет.
— Это было бы проявлением крайней неосторожности, Саллакс, — возразил старик. — Караван идет в сопровождении серьезной охраны. Мы можем потерять людей. Или, по крайней мере, надолго застрять, если кого-то ранят. Нет, это слишком рискованно.
— Да мы бы с ними с одного раза справились! Один мгновенный удар — град стрел сверху и стремительная сабельная атака в конном строю. И все было бы кончено. Откуда им знать, сколько нас всего и насколько мы опасны?
— Правда, Гилмор, можно было бы попробовать, — вступил в разговор и Гарек. — Уж мы бы с Версеном сумели внести в их ряды сумятицу, стреляя вон оттуда, сверху!
— Верно, — поддержал его Версен. — И пробили бы изрядную брешь в охране.
Марк, склонившись к уху Бринн, спросил шепотом:
— О чем это они?
Она тоже наклонилась к нему и так же тихо пояснила:
— Мы уже давно, в течение многих двоелуний, совершаем налеты на караваны ронских купцов, которые направляются на север, к фалканской границе, чтобы встретиться там с генералами оккупационной армии Малагона. Люди у этих купцов трудятся до полусмерти, а денег им почти не платят. Зато сами купцы только и делают, что богатеют.
— Что ж, так оно обычно и бывает в условиях диктатуры, — Пробормотал Марк. — Приятно видеть, что и здесь ничто не противоречит общей теории.
А Бринн, положив руку ему на плечо, прошептала Марку в самое ухо:
— В общем, поэтому мы их и грабим. Мы отнимаем у них деньги и оружие, чтобы помочь сопротивлению.
— Так вот что вы прятали в Речном дворце! — Марк резко повернулся к ней, и теперь их лица почти соприкасались. — Но ведь после захвата дворца...
— Увы. Все, ради чего мы приложили столько усилий, пропало. И хуже всего то, что теперь малакасийцам известно, что именно Эстрад был центром сопротивления. — Глаза ее смотрели с тревогой, и эта тревога горячо отозвалась в сердце Марка. — Кто знает, какие ужасы они будут творить, прочесывая город в поисках повстанцев? Они наверняка воспользуются этим предлогом — хотя никакого предлога им вовсе и не нужно! Нет, мне не хочется даже думать об этом...
Гилмор спешился, погладил рукой лысину и, повернувшись к молодым ронцам, спросил:
— Значит, вы все-таки хотите на них напасть?
Гарек, Саллакс и Версен дружно закивали, а у Мики даже вырвалось несколько неуверенное: «Да, хотим!»
— Хорошо, мы нападем на них. — Гилмор отошел к самой воде, где стоял, внимательно слушая их спор, Стивен, и велел ему: — Встань у меня за спиной, а лучше отойди подальше.
Затем, приложив ко рту сложенные рупором ладони и повернувшись к противоположному берегу реки, старый маг издал такой пронзительный крик, что его верхние ноты человеческому уху уловить было просто невозможно.
Стивен был рад, что послушался и отошел от него. Слушая этот немыслимый зов, Бринн заткнула уши, а Гарек даже вскрикнул от боли и стиснул пальцами виски. Марк, чувствуя странное головокружение, на всякий случай поскорее сел на землю, опасаясь, что упадет.
Саллакс, которому тоже явно стало не по себе, тряхнул головой и спросил, слегка пошатываясь:
— Что это? Такого никто, пожалуй, и за тысячу двоелуний нашей вонючей жизни не слышал!
Гилмор самодовольно улыбнулся, вытащил из-за пазухи трубку, набил ее, крепко зажал в зубах и только после этого ответил:
— Ты же хотел напасть на них? Вот я и провел необходимую подготовку.
— Какую подготовку? — смущенно спросил Версен. — Что ты такое сделал, Гилмор?
— Я вызвал греттанов. — И Гилмор в полной тишине выдохнул облачко синего дыма, которое повисело немного у него над головой и растаяло. — А теперь надо поскорей сниматься с места. Когда греттаны сюда доберутся, вряд ли я смогу долго их сдерживать.
И он, сурово поджав губы, направился к своему коню.
Версен, судя по его виду, был потрясен до глубины души. Мика смотрел на Гилмора во все глаза, смахивая со лба капли пота.
— Еще в Речном дворце я видел в окно, — обвиняющим тоном начал Гарек, — как ты призвал этих греттанов и они напали на малакасийских лошадей!
— Ну и что? Да, я их призвал. — Гилмор говорил таким тоном, словно это было нечто само собой разумеющееся. — Не мог же я допустить, чтобы всех вас взяли в плен или поубивали? У нас еще впереди столько дел, да и вы мне еще очень даже пригодитесь.
Но Гарек не сдавался:
— Так ты что же, призвал их из самого Горска? Иначе откуда бы они взялись тут, так далеко на юге? Между прочим, эти проклятые твари чуть меня вместе с Ренной на завтрак не слопали, когда я в Запретном лесу охотился!
— Нет, тех греттанов позвал не я. И, по-моему, один из них был не греттаном, а Малагоном. Точнее, Нераком. И явился он в таком обличье сюда... чтобы наконец меня прикончить. — Гилмор помолчал и прибавил: — Или, возможно, всех нас — по очереди.
Версен громко, судорожно сглотнул. У Мики был такой вид, словно он вот-вот потеряет сознание и упадет с седла.
Гилмор ласково похлопал его по колену и сказал:
— Малагон не знает, что и я умею общаться с греттанами.
— Как это — общаться? — переспросила Бринн.
— Ну, я могу призвать их к себе или предложить им перебраться куда-то в другое место — такие-то вещи они вполне способны понимать. Но я не смогу их сдержать, если они вдруг тут появятся, а мы так и будем стоять на месте и развлекаться вопросами и ответами. — Он жестом велел Марку и Стивену сесть на коней.
А Гарек, глядя на Гилмора со смешанным чувством восторга, преклонения и изумления, воскликнул:
— Так значит, это правда?
— Что — правда? — Старик уже явно терял терпение.
— Ты действительно маг? — Гарек смущенно смотрел на него, не находя нужных слов. — И все это было на самом деле — то, о чем ты рассказывал вчера вечером?
— Разумеется, это правда и было на самом деле! — рассердился Гилмор. — Неужели ты подумал, что я все сочинил? Ладно, поехали. Нам нужно поторопиться. — И он, обернувшись к Саллаксу, прибавил: — Пусть греттаны нападут на тот караван. Надеюсь, они сумеют разгромить повозки и перебить охрану — в общем, сделать так, чтобы деньги этих купцов никогда не достигли порта.
И Саллакс лишь мрачно кивнул ему в ответ.
Они ехали весь день, держа курс на север, и вскоре Стивен заметил перемену в окружающем ландшафте. Деревья твердых пород уступили место вечнозеленым растениям, и шуршание листьев под копытами коней сменилось приглушенным топотом по мягкому ковру из опавшей сосновой хвои. Подъем шел постепенно, почти незаметно, однако к концу дня путешественники достигли южных склонов довольно высоких холмов — видимо, здесь начинались предгорья того горного массива, который изломанной синеватой линией виднелся в туманной мгле у самого горизонта. Время от времени отряд выезжал на открытые места, откуда видна была река Эстрад, и если прежде она вольно и плавно несла свои воды к морю, то теперь стала значительно уже и превратилась в бурную и быструю горную речку.