— А где гора Пророка? — спросил Стивен, прикрывая рукой глаза от солнца.
Версен только пожал плечами, и все опять посмотрели на Гилмора. Тот остановился и указал им на самую высокую из вершин:
— Видите вон ту вершину? Она почти посредине гряды.
— Так это она и есть? — спросил Марк. — Высоченная! И наверху ледниковая шапка, да?
— Нет, это не она, — сказал Гилмор. — Возьми от нее чуть к востоку. Гору Пророка отсюда трудно разглядеть — она не очень высокая; но если как следует приглядеться, ее все же можно увидеть. У нее вершина не остроконечная, а больше похожа на длинный узкий гребень, на западном конце которого почти ровный выступ...
— Я ее вижу! — воскликнула Бринн. — С виду ничего особенного.
— Да, пожалуй, — кивнул Гилмор. — Но когда подойдем поближе, вы поймете, что в ней чувствуется некая потаенная сила. Наверное, именно поэтому Лессек и приходит к нам только вблизи этой горы.
Саллакс, как всегда, потребовал немедленных действий:
— Ну, так давайте поскорее доберемся туда. У нас еще добрых пол-авена светлого времени — вполне можно успеть и еще один холм миновать, если поторопимся.
Версен тут же молча пришпорил своего коня и повел отряд вниз по северному склону очередного лесистого холма, осторожно выбирая путь в меркнущем свете дня.
Когда они уже почти спустились в неглубокую лощину между холмами, Версен заметил что-то вроде звериной тропы, которая огибала подножие соседнего холма, и, обернувшись в седле, крикнул Саллаксу:
— Надо бы по этой тропе поехать — она, наверное, к воде ведет.
— Не нравится мне что-то по тропам ездить! — отрезал Саллакс.
— Да тут же никаких следов не видно, ни человеческих, ни конских. Никого тут нет или давно уже не было, — не соглашался Версен. — По-моему, все обойдется.
— Ладно, поехали, — буркнул Саллакс и повернулся к Гареку: — А ты будь настороже. Может, что-нибудь подходящее на обед подстрелишь.
Когда закатные лучи добрались до верхних ветвей могучих сосен, Гареку показалось, что весь лес вспыхнул ярким огнем, и у него промелькнула мысль: хорошо все-таки, что Версен выбрал для стоянки именно эту защищенную холмами и лесом лощину. С трудом оторвав взгляд от светившихся в пламени заката крон деревьев, он дал глазам привыкнуть к полумраку, царившему внизу, и принялся осматриваться в поисках дичи: кроликов, птицы, а может, и оленя. Но пока что он слышал лишь приглушенный стук лошадиных копыт по сосновым иглам, густо устилавшим землю. Охотиться здесь, в сосновом лесу, было непросто; на земле не было шумливых осенних листьев, которые могли бы подсказать ему, в какой стороне дичь, а по подстилке из сосновых игл звери могли ступать совершенно бесшумно. Гарек внимательно прислушался.
И вскоре услышал слабый шорох. Вытянув шею в ту сторону, откуда этот шорох донесся, он услышал какие-то странные негромкие звуки — словно кто-то сапогом наступил на битое стекло. Странно, подумал Гарек, что за зверь издает такой шум? Ведь эти звуки могут привлечь к себе внимание всего леса. Однако шорохи послышались снова, точно неведомое животное как ни в чем не бывало последовало дальше, вместо того чтобы замереть на месте и проверить, не преследует ли его какой-нибудь хищник.
Догадка пришла внезапно, но было уже слишком поздно. Прежде чем Гарек успел крикнуть, целый отряд малакасийских солдат, уже успевших окружить их маленький отряд, с оглушительными воплями вынырнул из подлеска, застав и Гарека, и его друзей врасплох.
Как ни странно, оружие нападающие применять не стали, а стащили путешественников с коней на землю и вступили с ними в яростную рукопашную схватку.
В одно мгновение Гарек прицелился и выстрелил — прямо в грудь одного из нападающих. Щита у того не было, так что умер он практически мгновенно. Ни секунды не медля, Гарек вложил в лук вторую стрелу и прицелился — на этот раз в того малакасийца, который, загнав Мику под брюхо коня, кулаком дубасил его по лицу. Стрела попала воину в шею, и он рухнул прямо на Мику, заливая его своей кровью.
Приглядевшись внимательней, Гарек понял, что это какие-то необычные солдаты: крупные, темнокожие, чем-то похожие на огромных обезьян. Жаль, света маловато, подумал Гарек, выпуская третью стрелу — прямо в грудь еще одного странного воина. Стрела, несмотря на сгущавшиеся сумерки, попала в цель, и Гарек снова полез в колчан, но тут чьи-то могучие руки в кожаных перчатках обхватили его сзади и стащили с коня на землю.
Когда на них столь внезапно напали, Стивен, онемев от ужаса, смотрел, как Гарек, с молниеносной быстротой стреляя из лука, одного за другим поражает вражеских солдат, но потом из кустов выскочили еще двое огромных воинов и стащили Гарека с коня. Он пытался вслепую сопротивляться, а они буквально рвали ему лицо своими когтями. На небольшом расстоянии Стивен увидел Марка, который остервенело дрался с малакасийцами, стремясь не подпустить их к Бринн. Рядом с ним Версен и Саллакс сплеча рубили нападающих своими жуткими топорами, острыми как бритва. Один лишь Мика неподвижно лежал возле своего коня.
Вся эта сцена казалась скованному страхом Стивену совершенно сюрреалистической; у него было такое ощущение, будто время странным образом замедлило свой ход. Только он и Гилмор еще не вступили в схватку; ему казалось, что их нарочно пощадили, а может, просто не заметили, потому что они ехали самыми последними. Стивен вспомнил ощущение холодной речной воды, которой он тогда плескал себе на шею и на спину, и ту мысль, которая все вертелась у него в мозгу: «Возможно, у нас еще ничего и не получится».
Двигаясь как-то удивительно замедленно, Стивен спешился и неторопливо подобрал с земли какую-то толстую ветку, повторяя про себя: «Возможно, у нас еще ничего и не получится».
Малакасийский солдат вынырнул из зарослей справа от него, и Стивен с какой-то совершенно не свойственной ему ранее ловкостью повернулся, без малейших усилий раскрутил свою дубинку над головой и яростно обрушил ее на голову ничего не подозревавшего врага, раскроив ему череп. Его поразило, что лицо малакасийца крайне мало похоже на человеческое — оно скорее напоминало морду дикого и очень свирепого зверя.
Отвернувшись от него, Стивен устремился дальше, к Гареку, который тщетно пытался вырваться из лапищ двух воинов-великанов, рвавших его плоть когтистыми пальцами.
«Возможно, у нас еще ничего и не получится», — снова подумал Стивен и позволил кипевшему в душе гневу вырваться наружу в сокрушительном ударе, который пришелся одному из малакасийцев под подбородок и мгновенно сломал ему шею.
Отлетев в заросли у тропы, его тело еще подергивалось в предсмертных судорогах, а Стивену уже пришлось сосредоточить все свое внимание на втором воине, который попытался вырвать у него из рук окровавленную дубинку.
— Возможно, у нас еще ничего и не получится! — услышал Стивен свой собственный крик и с безумным хохотом ударил малакасийца прямо в лицо.
Солдат зашатался, и Стивен снова ударил его по внешней стороне колена, разнеся сустав вдребезги. Малакасиец пронзительно вскрикнул — вопль этот более всего напоминал некое древнее, первобытное проклятие, — бешено замахал руками и рухнул на землю.
А Стивен уже спешил на помощь Марку и Бринн, Марк бился в железных объятиях жуткого на вид малакасийца с кулаками, похожими на кувалды, и каменными локтями. Быстрая, как ртуть, Бринн тем временем, приседая и уворачиваясь от ударов страшных кулаков, мертвой хваткой вцепилась в малакасийца, сжимая в руке нож. Затем она резко крутанулась, успев все же получить скользящий удар в лицо, и с размаху всадила нож по самую рукоять в грудь воина-великана, издав диковатый, гортанный клич радости.
А Стивен между тем наметил себе новую цель. Раскачиваясь, как калифорнийский лесоруб, которому предстоит срубить гигантскую древнюю секвойю, он обрушил свою дубину на поясницу очередного вражеского воина и, видимо, сломал ему позвоночник, потому что тот сразу осел на землю, точно проткнутый воздушный шар.